Что же думает о Константинополе Николай I? Анна пишет о его втором сыне Константине, племяннике и тезке Константина Павловича: «Он мог бы, может быть, осуществить в своем лице мечты Екатерины II относительно его дяди, но в наше время взгляды на внешнюю политику в высших сферах очень изменились, и сам государь говорит, что по отношению к Константинополю он подобен тому господину, который, примеряя слишком узкие панталоны, сказал: “Если я и влезу в них, то в них не останусь”».

В конце марта русские войска переходят Дунай. Но летом войскам приходится отступить к Пруту.

Анну (как, вероятно, и императора) все больше тревожит, что Россия в этой войне осталась без союзников. Запись от 1 марта 1854 года: «У императрицы читается курс русской истории неким профессором Арсеньевым… По окончании императрица удалилась на 1/4 часа в свой кабинет, и, когда она вышла оттуда, я слышала, как она сказала цесаревне, что хорошие известия из Пруссии подтверждаются и что Пруссия сохранит нейтралитет. Так мы еще должны быть благодарны за то, что эта Пруссия, которая обязана России самым своим существованием, не пользуется положением, в котором мы находимся, затравленные Европой, как медведь в берлоге, и не нападает нам в спину! Мы должны быть благодарны, что наши так называемые друзья не проявляют по отношению к нам величайшего предательства! Австрия прислала через Мейендорфа новый проект соглашения с Турцией все в том же духе и такой же неприемлемый. А затем они нам скажут: “Мы сделали все, что от нас зависело, чтобы устроить ваши дела. Вы не захотели”. И нападут на нас».

Анну глубоко ранит позиция других европейских держав, которую она расценивает как предательство: «Ходит слух, что 9 апреля нового стиля Австрия и Пруссия подписали протокол, в котором они гарантируют неприкосновенность Турецкой империи и проектируют союз четырех западных держав с целью заставить Россию вывести войска из княжеств. Австрия понемногу раскрывает свою двойную игру мнимого приятеля, но что другое можно было от нее ожидать? Вадим Блудов приехал из Вены. Он говорит, что там свирепствует антирусское озлобление. Эрцгерцогиня София без всякого стеснения провозглашает в императорских салонах во всеуслышание, что Россия ослаблена, что она напугана, что стоит только немного надавить и она пойдет на все уступки. Вот какова эта Австрия, ради спасения которой император Николай несколько лет тому назад бросился в непопулярную войну и которая при первом внутреннем осложнении может быть опять спасена только вмешательством России! Тем не менее слепая и роковая злоба, которую она к нам питает, сильнее в ней чувства самосохранения».