Теперь, когда мир заключен, состоялась и коронация Александра 26 августа (7 сентября) 1856 г. Россия вышла из Крымской войны не только с позорным договором, не только скорбя о погибших, но и с огромными финансовыми потерями. Ее экономике нужно мощное вливание. Наступала эпоха Великих реформ, самая насущная и самая болезненная из них — отмена крепостного права, что вынудило помещиков отказаться от старых, нерациональных способов ведения домашнего хозяйства, а также выгнало тысячи оставшихся без земли крестьян в город, на заводы и фабрики.

Путь был долгим и трудным даже для самодержца. «К сожалению, бо́льшая часть дворянства высказывает свое сопротивление, не понимая всей важности результатов этого, и кричит в пользу несправедливости, — жаловался Александр в частном. — Все это, однако, не заставит меня сменить путь, который я наметил, и я надеюсь, что с Божьей помощью мало-помалу мы придем к желаемому результату, и что это будет, если не для настоящего, то, по крайней мере, для будущего блага нашей дорогой России».

Анна Тютчева рассказывает об одном малозначительном, но в тоже время очень показательном происшествии. Когда император со своей семьей и Двором путешествовали по Волге, то остановились в Нижнем Новгороде, и там Александр произнес страстную речь о необходимости освобождения крестьян от крепостной зависимости. «Говорят, что государь произнес по этому поводу очень строгую речь, — записывает Тютчева, — в которой весьма определенно им высказал свою твердую волю, чтобы меры к эмансипации были приняты в течение самого короткого срока, так что на другой день на балу дворянства Стремоухов сказал одному из своих друзей: “Ах, мой друг, никакой больше надежды. Государь — красный!”»

Понадобилось более пяти лет работы, которая порой напоминала еще одну войну, полную отступлений, военных хитростей и решительных атак. И вот 5 марта 1861 г. во всех церквях России зачитан манифест императора об отмене крепостного права.

Об этом запись в дневнике Тютчевой в день публикации Манифеста: «В два часа пришел государь взять малышку (великую княжну Марию Александровну. — Е. П.) на прогулку… Государь так и сиял, он сказал мне: “Не правда ли, такое чувство, будто сегодня Пасхальное воскресенье”. Меня поразило, что радость государя от свершившегося была чистой и, смею сказать, искреннею, без всякой примеси личного чувства, без гордыни и самодовольства. Государь сказал мне: “Запишите всё, что сегодня произошло, чтобы, когда Мари вырастет, она знала, как прошёл самый счастливый день в моей жизни”».