Ходят тревожные слухи о его здоровье, потому что только предположение, что он болен, может объяснить и оправдать в глазах народа его уход в тень, воздержание от принятия решений в такие минуты, когда на карту поставлена судьба России, ее самые главные жизненные интересы. Беспокойство общества подтверждает и неуклюжая телеграмма “Правительственного вестника”, извещающая, что в Ливадии стоит великолепная погода и здоровье Государя превосходно. А это неправда, Государыня пишет мне, что Боткин[50] настаивает на продлении пребывания в Ливадии, как раз потому, что этого требует здоровье Государя. Она подпускает шпильки по поводу восторженного отношения в России к Черняеву[51] и к добровольцам, отправляемым Славянским комитетом. Все это печально, потому что доказывает, как мало она и ее окружение понимают серьезность положения, размах народного движения в России и удивительный единый порыв к общей цели. Каждая строчка ее письма убеждает меня в том, как велико непонимание, разделяющее власть и народ».

В итоге Аксаков получил письмо от министра внутренних дел, в котором содержалось предупреждение, что отныне Славянским комитетам запрещается посылать денежную помощь в славянские страны иначе, как через посредничество русских консулов, аккредитованных в этих странах. Был созван Совет комитета и принято освобождение И.С. Аксакова от полномочий председателя. Далее его высылают из столицы, и он едет в Варварино (усадьба во Владимирской губернии), принадлежавшую Екатерине Тютчевой.

Анна Федоровна пишет: «Этот акт насилия и произвола был осуществлен самым незаконным образом, возможным только в нашем славном отечестве. Поначалу такой произвол ничем не объясняли, ведь нельзя же было делать благотворительное общество ответственным за речь, произнесенную его председателем, тем более, что председатель уже был отстранен от своих обязанностей за эту самую речь. Неуместные выражения благодарности моему мужу также не могли быть вменены в вину всему обществу; в любом случае правительство не имело никакого права изымать частные средства благотворительного общества и распоряжаться ими без ведома его членов. Впрочем, никто не возразил. Попов исполнил то, чего от него ждали, с усердием лакея, а русское общество и в этом случае, как и во многих других, доказало, что оно довольно существующим режимом и вполне его заслуживает».

Так ей довелось близко познакомиться и с великими либеральными реформами начала царствования Александра и с тем полицейским государством, которое он построил в итоге.