«Чудесная весна обрушилась на нас. Сад никогда еще не был так прекрасен. К несчастью, упрямая боль отравляет мое удовольствие… С момента операции прошло уже три с половиной недели. Я больше не пишу».

Арнольду Цвейгу он писал:

«Сад, наконец, расцвел во всей своей красе. Трудно удержаться от того, чтобы не вспомнить строки поэмы о весне:

Впрочем, здесь возникает возражение: что нас ждет впереди, известно, и это не радует».

Целиком строфу из этой поэмы Фрейд процитировал в письме к Мари Бонапарт от 27 апреля 1926 г. (см. главу 16). На этот раз, в письме Цвейгу, Фрейд привел лишь первые две строки.

Однако 27 мая он прислал Мари Бонапарт одну из своих наиболее лаконичных и понятных формулировок, касающуюся превращений агрессивного влечения, его связи с сублимацией и вытеснением. В июне «Анализ конечный и бесконечный» был опубликован; 13 августа Фрейд объявил Мари Бонапарт о том, что закончил писать вторую часть книги о Моисее. Это лето оказалось для Фрейда благоприятным, если не считать дважды повторившегося отита. Его вызвало прямое распространение инфекции на район евстахиевой трубы, глоточный вход которой оказался в непосредственной близости от места проведения последней операции.

Лето Фрейд провел за работой над последней частью книги о Моисее. Он продолжал наблюдать пациентов, невозмутимо выдерживал все более тяжкое бремя общественных дел.

Это письмо к Мари Бонапарт, как и множество его прочих писем, предполагало удовлетворение особой – хотя, возможно, и не вполне осознанной – потребности. Получив возможность выразить на страницах письма некоторые свои пессимистические или, вернее, реалистические взгляды, он вновь мог восстановить свою работоспособность, прийти в бодрое расположение духа. Объявив об окончании второй части книги о Моисее (после чего, как обычно, последовал временный спад творческой активности), Фрейд продолжал:

«Для писателя бессмертие означает любовь множества неизвестных ему людей. Собственно, я знаю, что мне не придется горевать о Вашей смерти, ибо Вы переживете меня на долгие годы. Ну а что касается моей, то надеюсь, что вскоре после нее Вы восстановите свое душевное равновесие и сохраните обо мне теплые дружеские воспоминания. Это единственная форма бессмертия, которую я признаю.

Впрочем, боюсь, что мои взгляды на этот счет покажутся Вам не слишком привлекательными. Да, возможно, я стал пессимистом. С некоторых пор в моей голове засела фраза, которую я считаю самым дерзким и оригинальным творением американских рекламщиков: «К чему жить, если Вы можете быть похоронены всего за десять долларов?»