Фрейд попросил Пихлера удалить и старую атерому, находившуюся слева под нижней челюстью, поскольку та мешала ему во время бритья и уродливо выглядела.

Через два дня Фрейд был уже дома. Сразу после этого мы получили заключение по исследованному образцу: злокачественная ткань появилась вновь. Это произошло полтора года спустя ее последнего удаления. В этот раз Пихлер не торопился поставить Фрейда в известность об истинном положении дел, поскольку дополнительная операция не представлялась необходимой. Я, однако, вынужден был сдержать обещание и передал отчет дальше. Фрейд принял известие точно так же, как и в 1936 г., – без каких-либо видимых переживаний.

Прошло много трудных недель, прежде чем Фрейд сумел избавиться от некротизированных тканей. Каждый день мы подолгу промывали рану, чтобы очистить ее. На все эти долгие и малоприятные процедуры Фрейд реагировал как обычно: с терпением и достоинством.

Несколько недель Пихлера мучили сомнения относительно целесообразности проведения дополнительной обширной электрокоагуляции. В конечном итоге 19 февраля он удалил только небольшую бородавчатую лейкоплакию.

Теперь мы знали, что Фрейд вплотную подошел к роковой черте, и он сам знал это. Он провел несколько еще более тяжелых недель, в то время как грозные тучи продолжали сгущаться над всеми нами. При этом Фрейд все равно оказался способен 27 января 1938 г. написать чудное, остроумное письмо Мари Бонапарт. Оно появилось всего через пять дней после операции и спустя три дня после того, как он узнал о рецидиве рака.

Мари Бонапарт написала ему в ответ, кроме всего прочего сообщив о дальнейшем продвижении своей новой работы «Проблемы времени в жизни, сне и смерти», рассказав о своем собственном сердечном заболевании. Закончила она письмо таким абзацем:

«Однако я пишу о себе слишком уж много. В самое ближайшее время я бы хотела услышать о Вас и узнать, что мы сможем еще долго беседовать на этой земле, прежде чем отправимся в рай на поля блаженных».

Фрейд отвечал:

«Получив сегодня Ваше душевное письмо, я почувствовал необходимость немедленно выразить охватившие меня чувства. Я вообразил, как встречу Вас на тех полях, узнав о Вашем прибытии. Я был бы очень рад Вашему появлению. Вы слишком медлили, и я не смог прочитать Ваш последний большой труд о времени. Мое любопытство уже сейчас достаточно велико. Ведь так бы хотелось узнать Ваши мысли на этот счет. Ведь, как Вы можете предположить, условия в этом месте не особенно располагают получать познания о столь загадочном аспекте работы нашей психики. В общем, Вы будете должны многое рассказать мне об анализе…