Без всякого сомнения, теперь будущее каждого из нас оказалось под угрозой. Фрейд и его семья, другие оставшиеся в Вене аналитики, моя семья и я сам находились в смертельной опасности. Однако в этом хаосе Фрейд, как обычно, оставался невозмутим, полон достоинства и сохранял исключительное самообладание.

Разумеется, в то время ходило множество слухов. Некоторые из них, похоже, имели под собой основания. Среди высших нацистских иерархов, видимо, существовало несколько точек зрения на нашу дальнейшую судьбу. Клика Гиммлера – Геббельса требовала немедленно отправить всех нас в тюрьму. Геринг под влиянием своей кузины занимал умеренную позицию. Министерство иностранных дел Германии все еще прислушивалось к мнению западного мира, опасаясь волнений, которые могли бы последовать в случае, если бы с 82-летним ученым что-либо случилось. Эта установка в конечном итоге и возобладала. Осенью 1964 г. посол Уильям Буллит поделился со мной своими взглядами на события тех лет: тогда он не верил в способность Австрии противостоять натиску нацизма. В то время, все еще являясь послом США в Москве, он обратился к генеральному консулу в Вене мистеру Уайли с особым «поручением», предполагавшим опеку и, в пределах дипломатических полномочий, защиту Фрейда и его семьи. После оккупации Австрии Буллит немедленно связался с Уайли и попросил его «обозначить свое присутствие». Затем он обратился к германскому послу в Париже, графу Вильцеку, аристократу старой закалки, которому недвусмысленно указал на возможные последствия ареста Фрейда. Также он настоял, чтобы Вильцек немедленно передал полученные сведения в Берлин. Наконец, он позвонил Рузвельту и попросил его поддержать свое вмешательство[378].

Мари Бонапарт и Джонс немедленно выехали в Вену. Одно их присутствие также оказало желательный эффект.

В свою очередь сделал все возможное и мистер Уайли. В тот же вечер он позвонил Фрейду. Позже, на случай обысков, мародерства и пр., была отработана следующая процедура: при необходимости мисс Дороти Бэрлингэм, жившая в одном доме с Фрейдом, могла теперь позвонить в американское посольство, и через несколько минут официальному представителю оставалось «лишь зайти».

Пихлер, хотя и был старым членом Национальной партии великой Германии (со времен Первой мировой войны она стремилась к объединению Германии и Австрии), окончательно порвал с нацистскими взглядами. Иначе поступить он не мог. Он не раз приходил к Фрейду, как только узнавал о его проблемах, и всегда использовал для их решения все свои сохранившиеся связи. Так же поступал и О. Пётуль, кандидат в члены Венского психоаналитического общества, преемник Вагнера-Яурегга, председателя отделения психиатрии при Венском университете.