Уверен, что назначение Дыбенко заместителем командующего карательных войск было совершенно не случайно. Во-первых, Дыбенко был известен матросам, и известие о его присутствии могло как-то снизить накал страстей в Кронштадте и увеличить число перебежчиков. Во-вторых, Дыбенко так же знал матросскую психологию и мог стать для Тухачевского неплохим консультантом. Кроме всего прочего, именно участие в подавлении Кронштадтского мятежа должно было стать для Дыбенко последним аккордом его политической реабилитации за все прошлые анархистские художества. Став палачом своих же товарищей, он навсегда рубил все связи с матросской массой. Отныне в глазах матросов он становился обычным большевистским карателем, для которого нет ничего святого, а значит, отныне Дыбенко становился для партии уже не опасным. Если Дыбенко и не понимал до конца, почему именно его привлекают к Кронштадтской резне, то уж Коллонтай, наверняка, ему все популярно разъяснила.
Выступая на одном из митингов, незадолго до штурма Кронштадта, глава петроградских большевиков Зиновьев хвастался
— Мы перестреляем всех мятежников как куропаток!
После этого язвительные кронштадцы, помня о былых любовных похождениях Дыбенко, прозвали его курощупом, а карателей — куропатниками.
1 марта 1921 года было опубликовано воззвание Московского совета рабочих и красноармейских депутатов «Ко всем рабочим города Москвы и губернии, ко всем крестьянам и красноармейцам, всем честным гражданам», в котором разъяснялись причины временных хозяйственных трудностей, документ заканчивался призывом: «Долой провокаторов Антанты! Не забастовки, не демонстрация, а дружная работа на фабриках, мастерских и железных дорогах выведет нас из нищеты, спасет нас от голода и холода!»
Что касается кронштадцев, их требования были самыми демократическими и уж никак не контрреволюционными и проантантовскими, как их обвиняли. Кронштадтцы добивались открытых и гласных переговоров с властями, однако позиция РКП (б) с самого начала событий была однозначной: никаких переговоров или компромиссов, мятежники должны сложить оружие безо всяких условий. Парламентёров, которые направлялись восставшими, арестовывали и расстреливали. Восставшие были объявлены «вне закона». Последовали репрессии в отношении родственников руководителей восстания. Их брали в качестве заложников. В числе первых была арестована семья бывшего генерала Козловского. Вместе с ними были арестованы и сосланы в Архангельскую губернию все их родственники, в том числе и дальние.