Из воспоминаний кавалерийского офицера Рубцова: “Посадив на коней, полковник Ковалинский развернул полк сомкнутым строем. В полку оставалось не больше 800 сабель при 4-х пулеметах. Показавшаяся близко на бугре колонна красных, раз в 8 превосходила числом полк, стала на галопе строить фронт. Впереди строя развивалось кроваво-красное знамя, а перед ним шел броневик. Красные пошли в наступление на полк. “Шашки к бою! Пулеметы вперед!” — скомандовал полковник Ковалинский, и, как раз в это время, наша казачья бригада открыла огонь из всех своих пулеметов… Наша батарея била на картечь. Красные дрогнули, а броневик стремительно понесся на мост и скрылся из вида. Жлоба, спасая себя, бросил остатки своего конного корпуса. Не менее 2500 красных всадников, потеряв строй, понеслись беспорядочной толпой к мосту и, перейдя речку вброд, попали под огонь нашего бронепоезда, а повернув назад, — опять под пулеметы и картечь дивизии Морозова”. После бомбометания остатки красной конницы в панике бросились в поле. Но это ее не спасло. Летчики врангелевских аэропланов, снизившись до 50 метров, пулеметным огнем и бомбами довершили разгром красных. Остававшиеся в живых красноармейцы, бросая орудия, пулеметные тачанки и лошадей, разбежались по хуторам и балкам

Из воспоминаний красного кавалериста А.И. Бубенцова: “…Наш конный корпус оказался в замкнутом вражеском кольце. И действительно, вскоре со всех сторон конницу стали поливать огнем из орудий, пулеметов и с самолетов. Нас расстреливали с близкого расстояния. Было похоже, что нас предали, заманив в ловушку. К полудню окончательно выяснилось, что, кроме нашего 1-го конного корпуса, никакие другие части 13-й армии в наступление не пошли. А стрелковые части, с которыми мы должны были соединиться на вражеской территории, стреляли по нашим бойцам из всех орудий, думая, что на них движется противник. В начале наступления я находился вместе с командиром корпуса, с которым были также начальник штаба Качалов, военком Соколов и консультант из оперативного отдела армии. Мы скакали в арьергарде нашей лучшей 2-й кавдивизии имени Блинова, которой командовал тогда знаменитый деятель Октября Дыбенко. Когда нашу конницу стали расстреливать с близкого расстояния, мне приказали немедленно найти повозки штаба корпуса и вместе со штабом выходить из огненного кольца к исходным рубежам корпуса. Я нашел свой штаб, и мы скакали во всю мочь через глубокий тыл противника под проливным дождем. Наконец ночью второго дня штаб корпуса вырвался из замкнутого круга. Два дня, 4 и 5 июля, наша конница выходила из окружения, потеряв половину своих бойцов вместе с конями. В некоторых эскадронах оставалось по 5 человек. Это была катастрофа”.