К концу дня 20 июня сводный корпус Жлобы был разгромлен полностью. В качестве трофеев войскам, принимавшим участие в этот побоище, достались 40 орудий, 200 пулеметов, 2000 пленных и более 3000 лошадей.

Уничтожение конного корпуса Жлобы стало громом среди ясного неба для Москвы. За последнее время большевики привыкли к победам и холодный дождь Мариупольского разгрома всех буквально оглушил. Оказалось, что полководческий талант Д.П. Жлобы был сродни воинскому таланту Дыбенко. Что касается П.Е. Дыбенко, то во время напряженнейших и кровопролитнейших боев он остался верен себе. Бросив, как обычно, дивизию на своих заместителей, Дыбенко все время держался около Жлобы. Выбранная для спасения собственной жизни тактика оказалась наиболее верной. Когда стало ясно, что вырвать корпус из окружения невозможно, Жлоба бросил всех еще остававшихся бойцов в безумную атаку на пулеметы, а сам с небольшой группой командиров, воспользовавшись возникшей суматохой, вырвался из окружения. Вместе с Жлобой вырвался и Дыбенко, тогда как его дивизия была уничтожена. Захвачен белыми был и весь штаб дыбенковской дивизии. По отзывам современников и Жлоба, и Дыбенко и все другие, оставшиеся в живых командиры, в течении нескольких дней находились в полной невменяемости. Что и говорить, “красного Мюрата” из Павла Ефимовича и не вышло.

В дни разгрома группы Жлобы А.М. Коллонтай писала Дыбенко: «Мой любимый, мой милый, милый собственный муж! Не хватает мне твоих милых сладких губ, твоих любимых ласк, всего моего Павлуши, все думы о тебе, о твоей большой работе. Милый, иногда мне кажется, что в эти знаменательные дни, пожалуй, лучше бы, если бы ты был ближе к центру. Когда человек на глазах, ему дают ответственные дела, ставят на ответственный пост. Я все еще как-то не верю, что мы далеко друг от друга, так живо ощущение твоей близости. Мы с тобой одно, одно неразрывное целое. В тебя, в твои силы я верю, я знаю, что ты справишься с крупными задачами, которые стоят перед тобою во флоте, но знаю также, мой нежно любимый, что будут часы, когда тебе будет не хватать твоего маленького коллонтая. А большой, пожалуй, даже чаще будет нужен тебе. Нужна очень интересная агитационная работа — думаю, как бы помочь тебе в этом?.. Мой милый, милый Павлуша, чувствуешь ли, как мои мысли летят к тебе? Ласки вьются волною вокруг тебя и хотят проникнуть в твое сердечко. Как хотелось бы обхватить обеими руками тебя за шею, вся-вся прижаться к тебе, приласкать твою милую голову, найти губами губы твои и услышать твои милые ласковые слова, в ответ на которые так сладостно вздрагивает и сладко замирает сердце. Милый! Любимый! Твой голубь так страстно хочет скорее, скорее прилететь в твои милые объятья!..»