ВИА были не преемниками, но конкурентами. Они переманивали молодых и способных эстрадных музыкантов в свои ряды. Джазмены, напротив, «забурились» в интеллектуальный, элитарный джаз постпаркеровской эпохи. Тем временем на телевидении обозначился крен в патриотику сборных концертов.

Рознер чувствовал себя одиноко. Во всех смыслах. Полупризнанный в чужом отечестве, он уже забронзовел в глазах молодежи. Творческий поиск оправдывает самые смелые эксперименты. Но где граница, за которой – «по ту сторону добра и зла» – начинается нечто эксперимента ради?

Как поется в песне, «для кого-то летная погода, для кого-то проводы любви». Летная погода для ВИА и предчувствие летной погоды для джазовых модернистов казались проводами любви к старому доброму джазу. Может быть, имело смысл обратить взоры к корням, к истокам? Увы, возникло странное деление. Традиционным джазом стали называть все то, что было до свинга, современным – все, что появилось позже. Играть только для старшего поколения, помнившего довоенный джаз? Превратиться в музей имени самого себя? Даже если бы такое желание возникло, никто бы этого в Росконцерте не потерпел. (Подобное могли – с поправками и оговорками – разрешить разве что неприкасаемому Утесову.)

Играть экспериментальный джаз наравне с другими можно было, чувствуя себя в новых течениях как рыба в воде. Саульский отмечал «потрясающую джазовую интуицию» Эдди, который мог «перестроиться» во время игры, сверяя слух с неожиданными гармониями. Но стать Майлзом Дэвисом или Диззи Гиллеспи ему, внимательно следившему за всем, что происходит в современном джазе, было не под силу. Как не под силу было отыскать и съесть молодильное яблочко, скинуть пяток-десяток лет.

Но какова альтернатива? Чтобы по всем параметрам «соответствовать», тем более лидировать, одной харизмы мало, требовались как минимум лучшие сайдмены, не говоря уже об аранжировщиках и солистах. Смириться, уступить, пользуясь чужим, заемным профессионализмом? Предоставить другим возможность играть под твоим брендом – ведь фактически именно так поступили Вайнштейн и Лундстрем. Но и тот, и другой почти всегда были только дирижерами. А что такое оркестр Рознера без солирующей трубы Эдди? Это оркестр без основы, даже, может быть, без лица.

Все ли мы варианты перебрали? Ах, да, была другая проверенная практика – отводить максимум «места» вокальным номерам. Но и тут все непросто. Увы, слушатель стал переборчив, предпочитая видеть и слышать звезду, а не вокалиста имярек, подчас дебютанта без биографии, выступающего с двумя-тремя песнями в программе оркестра. Раньше особую праздничность выступлениям певцов придавали аккомпанирующие биг-бэнды. Теперь певцам стало все равно с кем петь. Раньше талантливые и уже завоевавшие первую популярность вокалисты переходили от одного дирижера к другому – Капа, Майя, Гюли, Лариса Мондрус… Список условен и не слишком велик, но все же. Теперь осталась одна «забава» – председательствуя в приемной комиссии Всероссийской мастерской эстрадного искусства, привлекать в оркестр все новых певцов. Но стоило «птичке опериться», как она тут же улетала.