В «Красной газете» напечатана речь Зиновьева, в которой он сообщает, как к нему явился «перепуганный» полковник с Нарвского фронта. Зиновьев хотел было его арестовать, но не арестовал, так как ему интересно было узнать новости от полковника (!). И полковник ему рассказал, что у Юденича сил до смешного мало; у него – всего … штыков (число в газете не названо) и один эскадрон, и берет он только своей дерзостью и, конечно, будет разбит. И как эти до смешного ничтожные силы наступают сразу по четырем направлениям, – в два дня, если верить оперативным сводкам, проходят по 50 верст (от Ямбурга до Кикерино), берут города и т. д. Но главное, чего же перепугался полковник? Подобные вещи печатаются только в «Красной газете»; для читателей «Правды» они считаются слишком явно наивными, и туда их не пускают.

В той же «Красной газете» сообщается о необходимости за отсутствием топлива закрыть более сотни фабрик и заводов и распустить до 20 000 рабочих. Топливо-то есть, но привезти его трудно. Придется построить несколько новых подъездных путей, а для этого из‐за отсутствия рельсов разобрать несколько менее нужных железнодорожных и трамвайных путей. Но уже значительно улучшились отношения с Финляндией, и можно надеяться, что в недалеком будущем она даст нам топливо.

Невольно приходишь на мысль, что, может быть, разобрать некоторые железнодорожные и трамвайные линии совдепы успеют, но что-то незаметно, чтобы они успели что-нибудь строить. Поставленные ими бездарные памятники рассыпаются, и их приходится убирать; так убран рассыпавшийся Радищев502 перед Зимним дворцом и Перовская перед Николаевским вокзалом (в газетах сообщалось, что его пришлось убрать, так как оказался непонятным народным массам)503.

Перед Зимним дворцом вот уже полгода лежит беспорядочная груда кирпича и железа: это остатки от превосходной, истинно художественной решетки, окружавшей сад перед дворцом504; всю весну над ней работали десятки рабочих, чтобы ее разрушить, – и разрушили, но не успели не только соорудить чего-нибудь нового, а даже убрать кирпич и железный лом, и они лежат памятником грубого вандализма.

Из нашего архива исчез 13-летний Вася, бывший на побегушках и в качестве прислуги. Его арестовали за продажу каких-то лепешек, и вот три дня он сидит. Хорошая школа. Сидит как политический, так как его посадила Комиссия по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией. По этому случаю мне вспоминаются слова Кеннана, познакомившегося с какой-то 16-летней девочкой, бывшей в ссылке: «Если бы я был русским царем и должен был бы бояться 16-летних девочек, то я, право, отрекся бы от престола»505. Советская власть идет дальше – и борется с 13-летними детьми как с политическими преступниками.