Но поскольку еще в июле 1922 г. В. Б. Станкевич убеждал Водовозова, что «наиболее удобным местом пребывания для него за границей могла бы стать Прага, с ее многочисленными русскими просветительными учреждениями, широким гостеприимством для русских»676, в декабре Водовозов и его жена загорелись идеей перебраться туда, в чем их поддержал и отец Ольги Александровны, А.И Введенский, наставлявший 28 декабря дочь: «Что же касается вопроса о Гржебине и Праге, то, конечно, довод, что он эксплуататор, должен быть отброшен. В этом В[асилий] В[асильевич] прав с кантианской точки зрения. Но с той же точки зрения он морально связан только в том случае, если сам подбил Гржебина на издательство, обеспечив ему свое редакторство. Если же давления на Гржебина со стороны В. В. не было, а Гржебин просто воспользовался присутствием человека, к которому он питает доверие, то В. В. ровно ничем не связан, и вполне позволительно бросить дело без всяких забот о последнем. А если он подбил Гржебина, то прямо бросить нельзя, а надо или передать дело в надежные руки (напр., Льв[а] Пл[атоновича Карсавина]), или продолжать его вести из Праги. (Если всего-то сотрудников меньше десятка, то сноситься с ними из другого города вовсе нетрудно. К тому же Прага от Берлина недалеко, и легко съездить в Берлин из нее раз или два в месяц)»677. А 19 марта 1923 г. Ольга Александровна написала сестре: «В Прагу мы переезжаем через неделю, уже заказали комнату <…>; это где-то под Прагой, минут 20 по железной дороге»678.

Летом из Петрограда в Берлин приехал А. Ф. Перельман, который, разыскав адрес, по которому Водовозов жил в Чехословакии, 3 августа интересовался у него: «Хотел бы знать, что у Вас нового, как живете, продолжаете ли работать над словарем? Мне кажется, что здесь словарь не имеет Aussichten679. Словарь должен издаваться в России, и только. У нас дело со словарем налаживается и скоро приступим к работе»680. В мемуарах, характеризуя Водовозова «многосторонне образованным и честным журналистом», «неистовым обличителем правительственной реакции» и «знатоком новейшей политической истории Европы», Перельман указывал, что тот был «одним из старых постоянных и активных сотрудников» издательства Брокгауз – Ефрон («его статьи разбросаны в последних томах старого нашего словаря и почти во всех томах новой энциклопедии»), но «на чужбине ему жилось плохо, он тосковал по родине, к тому же его очень беспокоила судьба его библиотеки (у него была прекрасная библиотека, большая, накопившаяся за много лет работы, картотека и огромный архив), и он собирался вернуться на родину»681.