Водовозов уверял Кускову, что, лишившись своих книг, почти не огорчился, но в некрологе она писала: «Кто знал и видел его превосходную, с исключительной любовью собранную петербургскую библиотеку, – эти до потолка доходящие шкафы с сокровищами по всем отраслям знания, и его среди этих книг, – тот хорошо понимал глубокое его страдание здесь, за рубежом, в разлуке с этим скопленным богатством… Во время нэпа он все еще надеялся, что библиотека его сохранится. Из своих скудных средств он приносил жертвы, чтобы содействовать этому ее сохранению, ее сохранности для будущего». Кускова припоминала их разговор, когда Водовозов, «как всегда раздельно отчеканивая слова и энергично размахивая своей неизменной трубкой», которую приставлял к уху, настойчиво спрашивал ее: «Послушайте, вы занимаетесь русским вопросом, – я не занимаюсь им, – когда падут эти господа?» – «Не скоро, дорогой Василий Васильевич, не скоро…» – «Но тогда мне придется умереть здесь, так и не увидев России и моей библиотеки там, понимаете?» – «Зачем же умирать, Василий Васильевич? Вы так мало занимаетесь политикой, что при малейшем изменении режима сможете вернуться туда…» – «Я? То есть это как же?.. Колодки самодержавия я еще кое-как переносил. Но безобразия и гнусности, которыми угощают народ наши, так сказать, дальние родственники, якобы социалисты, я уже не могу…»708

В Праге Водовозов участвовал в работе над чешскими энциклопедическими изданиями – трехтомным «Словарем по экономике, социальным и политическим вопросам»709, изданным в 1929–1933 гг., и над многотомным «Научным словарем Отто нового времени». Второй словарь задумывался как дополнение к крупнейшему универсальному «Научному словарю Отто» («Ottův slovník naučný. Illustrovaná encyklopædie obecných vědomostí»), изданному в 1888–1909 гг. в 28 томах и названному по имени ее издателя Яна Отто (Jan Otto). Водовозов активно сотрудничал в новом энциклопедическом словаре (предполагалось, что он будет состоять из 8 частей по два тома каждая, но вышли только 6 частей; в 1943 г. издание прекратилось) и хотя смог увидеть только первые книги, вышедшие в 1930–1932 гг.710, сохранились подготовленные им многочисленные статьи и черновые записи к ним на все буквы алфавита711.

Завершив работу над четвертой, самой пространной частью своих воспоминаний («Первая революция и ее ближайшие последствия»), Водовозов представил рукопись в РЗИА 3 сентября 1931 г. с просьбой дать ее на прочтение А. Ф. Изюмову712, что объяснялось переездом Мякотина в Софию. Обсудив 23 октября заключение другого эксперта, профессора А. В. Флоровского, который указывал, что мемуары читаются «с большим интересом» и будущий историк «найдет в них, несомненно, важный и ценный материал»713, Ученая комиссия РЗИА признала желательным приобретение их по цене 250 крон за лист714.