Впрочем, Чернов явно преувеличивал, ибо Водовозов оговаривал в статье, что бойкот выборов в Первую думу был «психологически совершенно понятным ответом» на «более чем скромные ее права, обещанные ей основными законами» и «роковой, хотя и совершенно естественной и даже исторически неизбежной ошибкой», ближайшим последствием которой стало усиление кадетов за счет проигнорировавших выборы левых партий и отсутствие поддержки со стороны части дезориентированных ими избирателей, причем оснований для бойкота при выборах во Вторую и Третью думы было не меньше, а даже больше, но в других странах, «кажется, нигде и ни разу он не приносил пока положительных результатов», и на предстоящих выборах в Четвертую думу «ошибка бойкота повторена, очевидно, не будет». Водовозов по-прежнему доказывал, что «задача исторического момента требует не разъединения сил, а их объединения», и «как ни вероятно в более или менее отдаленном будущем расхождение интересов рабочего класса и крестьянства, но ближайшие задачи этих двух классов почти однородны», и так же мало оснований противополагать им себя имеет «городской слой – интеллигенция, приказчики, мещане, мелкие купцы», а масса демократических избирателей горячо поддерживает «всякий призыв к единению между всеми решительными врагами существующего порядка»636.

Но Амфитеатров, взяв сторону Чернова, 17 июня написал Горькому, что «с Водовозовым приходится разойтись», ибо «на редакторском экзамене он провалился безнадежно, а главное, явил уж слишком большое своевольство» и, «никому не показав, напечатал свою статью (явно науськанный), столь вызывающую и программную, что эс-эров и эс-деков-отзовистов она должна была, очевидно, поссорить с журналом». Амфитеатров полагал, что статья Водовозова – «после обмена писем о блоке и визита Кусковой, которая была его депутаткой и с которой мы тут хорошо договорились насчет общей платформы, какие табу соблюдать», – очевидно, «написана не случайно, а с намерением ангажировать журнал» (буквальное повторение тезиса Чернова!), заставить «примириться со свершившимся фактом»637. Горький ответил: «Что Водовозов уйдет – не горе, полагаю, он никогда не казался мне гениальным. И что Кускова не придет – не беда…»638 Увы, «идея блока отцвела, не расцветши», признавался Амфитеатров Горькому 23 июня и добавлял: «Мне и Водовозова, и Кусковой жаль, ибо люди честные и испытанно стойкие, в совершенно опустошенной русской интеллигенции сейчас ценная редкость»639. В тот же день он известил Лопатина: «От Кусковой получил опять очень милое письмо, равно как и от Водовозова (еще не ответное на мое). Жалко мне с ними расходиться. Да и им, видно, очень хочется работать»640.