Эмигрантская колония была потрясена случившимся. «Мужественной рукой он сам угасил свою лампаду», – выражал 9 октября соболезнование вдове председатель Союза русских писателей и журналистов в Чехословацкой республике Н. И. Астров. Правление Союза также обратилось к ней 11 октября с сочувственным посланием за подписью С. И. Варшавского742. Соболезнования прислали ректор Русского народного университета М. М. Новиков, профессора Люблянского университета Н. М. Бубнов, А. В. Маклецов, Е. В. Спекторский743.

На смерть Водовозова откликнулись едва ли не все эмигрантские газеты744, но первым, еще 9 октября, – рижское «Сегодня», характеризовавшее покойного как «одного из типичнейших и благороднейших представителей старой дореволюционной русской публицистики», который «всегда и всюду – в печати, в общественной и в личной жизни – был человеком глубоко идейным, кристально чистым», а «широкая терпимость и любовное отношение к людям соединялись у него с непреклонностью убеждений и отсутствием всякого рода компромиссов и оппортунизма». На следующий день газета поместила теплые воспоминания М. И. Ганфмана: «Небольшого роста, с копной непокорных волос, близорукий, давно уже страдавший глухотой, В[асилий] В[асильевич] оставлял первое впечатление человека сурового, чуть ли не сектанта от радикализма. Он говорил медленно, четко, громко, и все его слова звучали как вещания и поучения. Это еще более усиливало ощущение суровости, непреклонности и твердокаменности. Но вдруг лицо В. В. Водовозова озарялось совершенно детской улыбкой, и сразу становилось ясно, что этот мрачный радикал – добрый, мягкий человек с чистой, наивной душой. Исключительно бескорыстный, никогда не думавший о своих интересах, о своем устроении, никогда не отступавший от того, что он считал долгом, В. В. видел в демократическом миросозерцании прежде всего миросозерцание этическое, моральное. Исповедуя свои политически-общественные взгляды, примыкая к левым группировкам, В. В. всегда оставался человеком морали и справедливости. В силу своих психологических и душевных особенностей В. В. просто не мог, как это часто происходит, протянуть щит партийности над тем, что было скверно, что было морально неприемлемо. Прямолинейность В. В. в этом отношении иногда переходила в наивность, вызывала добродушные насмешки, но все, кто знали В. В. Водовозова, глубоко уважали и ценили этого “чудака” не только за его поистине энциклопедическое знание, но и за его прекрасную детскую душу, которая теперь не выдержала страданий…»745.