Отдалившись от Пражской группы ТНСП, Водовозов продолжил работу над мемуарами, и 21 октября 1932 г. Ученая комиссия заслушала отзыв нового члена Совета РЗИА В. Н. Челищева, в прошлом начальника управления юстиции Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России А. И. Деникина, о пятой и, как оказалось, завершающей части воспоминаний – «Революция 1917». Считая, что рукопись состоит из глав, «далеко не равноценных по содержащемуся в них материалу», в четырех из которых «не сообщается ничего существенно ценного», Челищев тем не менее выделял две главы, которые «полны интереса», ибо одна посвящена характеристике личности А. Ф. Керенского, а другая – работе Особого совещания для изготовления проекта Положения о выборах в Учредительное собрание. Принимая во внимание, что рукопись является продолжением уже полученных архивом предыдущих частей мемуаров, Челищев находил желательным приобретение ее из расчета 200 крон за печатный лист, но ввиду сокращения бюджета Ученая комиссия согласилась с предложенной оценкой лишь в отношении второй, четвертой и шестой глав, а за остальные решила уплатить по 150 крон721.

Средств на жизнь катастрофически не хватало, нищета подступала все ближе, и Водовозов, узнав, что преподаватель Русского юридического факультета в Праге П. А. Остроухов, выполняя поручение профессора Гарвардского университета социолога П. А. Сорокина, подбирает сотрудников для «разработки сведений о периодах экономического благосостояния и упадка в истории различных стран Европы», предлагает ему свою кандидатуру, указывая, что специализируется по государственному и, в частности, избирательному праву. «Может быть, – пишет Водовозов, – Вы нашли бы возможным дать мне работу по составлению таблиц развития конституционных идей и учреждений, вроде той, которую Вы дали [Н. О.] Лосскому по истории философских идей? Такая работа была бы мне гораздо ближе и интереснее. Вообще в настоящее время я очень сильно нуждаюсь в работе и буду бесконечно благодарен Вам, если Вы поможете мне найти таковую. Я очень много, в течение более чем 40 лет, работал в различных энциклопедических и специальных словарях, теперь работаю в чешском Slovník národohospodářský, sociální a politický, где пишу все статьи о России и очень многие по государственному праву, в частности Parteiwesen других стран, но эта работа через два месяца кончится за выходом последнего тома. К сожалению, я могу писать только по-русски». Но договориться с Остроуховым не удалось722.

Еще раньше, 8 февраля Водовозов обратился к М. И. Ганфману, редактировавшему газету «Сегодня» в Риге, относительно какой-либо переводной работы для Ольги Александровны: «Она кончила курс по отделению германско-романской филологии и хорошо владеет пятью языками: немецким, французским, английским, итальянским и испанским. Когда-то (в 1907 или 1908) перевела книгу Scartazini о Dante723, кое-что переводила в журналах (между прочим в “Былом” скомпилировала мемуары Палеолога, хотя они были там подписаны не ее, а моим именем724), для “Всемирной литературы” перед самой эмиграцией переводила исторические произведения Вольтера и т. д. В настоящее время она переводит (и сама выбирает для перевода) мелкие повести для “Таллинского русского голоса”. Но это дает так мало и времени остается свободного так много, что я очень просил бы Вас дать ей какую-нибудь работу». Указывая, что Ольга Александровна могла бы «переводить и компилировать исторические произведения», Водовозов добавлял, что и сам «был бы очень рад сотрудничать» в «Сегодня»725.