Я всячески поддерживал просьбу Молотова к президенту переехать к зданию советского посольства, которое было в три или четыре раза больше, чем остальные, и занимало большую территорию, окруженную теперь советскими войсками и полицией.

Рузвельт вначале отклонил приглашение остановиться в советском посольстве, тем более что он от аналогичного предложения англичан уже успел отказаться. Но в конце концов соображения безопасности, и не столько личной, но и всех остальных участников конференции, взяли верх и Рузвельт согласился.

По-видимому, сыграло роль и мнение посла США в Москве Аверелла Гарримана, который сказал президенту, что если с английским или советским представителем на пути в американскую миссию что-либо случится, то он сам будет считать себя ответственным за происшедшее. И Рузвельт согласился. Устроили президента в советском посольстве с максимальными удобствами, его комната выходила непосредственно в зал, где проходили пленарные заседания.

Таким образом, были решены вопросы безопасности всех членов «Большой тройки», а наши спецслужбы получили возможность записывать все разговоры Рузвельта и Черчилля – их беседы проходили обычно перед началом трехсторонних встреч или после их окончания. Микрофоны были заранее установлены в нескольких комнатах, записывали также все разговоры членов делегаций, а свита у Рузвельта и Черчилля была весьма внушительная.

Задача спецгруппы, в которую входил мой отец, – перевод и обработка многочасовых записей. В первую очередь выделялись диалоги Рузвельта и Черчилля, разговоры представителей военных штабов. Готовилось краткое изложение, и каждое утро до начала заседаний отец шел на доклад к Сталину с небольшим по объему текстом на русском языке. Это была своеобразная подготовка к очередной встрече Сталина с президентом и премьер-министром. Сталина интересовало все, вплоть до интонации, с которой была сказана та или иная фраза: убежденно ли сказал или сомневался? Для этого в тексте были соответствующие пометки. Отец был уверен, что его краткие изложения записанных бесед до сих пор хранятся где-то в спецархивах.

Конечно, союзники – и американцы, и англичане – принимали соответствующие меры предосторожности. Все члены делегаций прекрасно знали, что в помещениях нельзя вести разговоры, не предназначенные для чужих ушей, но на практике часто такие рекомендации остаются только рекомендациями, и как бы ни следить за своей речью, кое-что лишнее, помимо воли, в разговорах все-таки проскальзывало. Тем более что все апартаменты Рузвельта были тщательно проверены системами поиска встроенных микрофонов, но ничего не обнаружили, и это тоже несколько ослабило бдительность. Нашу «прослушку» американские системы поиска просто не находили.