12.2.57 г. Свердловск 10. ул. Грибоедова д. 25 кв. 51

Помощнику Генпрокурора СССР

Государственному Советнику 3 кл. Преображенскому Н.И.

Заявление

В декабре 1954 года меня освободили из тюремного заключения, т. к. следствием было установлено, что я к предъявленным мне обвинениям не имела ни малейшего отношения. При освобождении из тюрьмы мне выдали ветхую одежду, которая, видимо, была отложена мною когда-то из-за непригодности. В таком же роде была и вся другая мелочь, выданная мне. Сын получает 1800 рублей и при наличии троих детей не может обеспечить меня теплой одеждой, нормальным питанием и санаторным лечением, в котором я нуждаюсь.

Работать (даже на черновую работу) я не смогла устроиться, т. к. никаких документов, кроме паспорта, у меня не имеется. Генерал Китаев в присутствии следователя Цареградского обещал переслать принадлежащие мне лично вещи и одежду и также документы, приведя их в соответствие с новым паспортом. Я ждала и, потеряв всякую надежду, решила обратиться к Вам с просьбой вернуть мне документы и хотя бы часть одежды.

Наверное, таких писем-заявлений было написано не одно, но у меня сохранилось только это, а также ответ из Хозяйственного управления КГБ СССР:

В связи с Вашим заявлением в Комитет Госбезопасности от 20.04.57 г. Хозуправление КГБ при СМ СССР сообщает, что кроме вещей, выданных Вам при выезде в Свердловск, все остальные вещи, изъятые у Вас при аресте, сданы в Госфонд в доход Государству. 29.5.1957 г. № 26/ Г – 53 Нач[альник] Хоз[яйственного] упр[авления] Комитета Госбезопасности при СМ СССР[полковник Тимофей Ильич] Попов

В связи с Вашим заявлением в Комитет Госбезопасности от 20.04.57 г. Хозуправление КГБ при СМ СССР сообщает, что кроме вещей, выданных Вам при выезде в Свердловск, все остальные вещи, изъятые у Вас при аресте, сданы в Госфонд в доход Государству.

29.5.1957 г. № 26/ Г – 53

Вот так! Хотя следствием и было установлено, что Буба непричастна ни к одному из предъявленных обвинений, не была судима и осуждена, личные вещи ей не вернули, как впрочем, и папе. Да многие мамины вещи пропали, не говоря уже о деньгах, находившихся в доме (Сталинская премия отца). Государство их попросту ограбило. Да что говорить, если один из следователей при обыске рабочего кабинета Л.П. очистил его сейф, но его-то хоть судили за это.

После этих обращений властями были даны какие-то распоряжения, и Бубу приняли на работу на завод «Уралхиммаш» в лабораторию аналитических анализов сплавов (если я не ошибаюсь относительно названия). Там она и проработала все годы свердловской ссылки, но никаких документов, кроме паспорта, Бубе так и не вернули. В профсоюз рабочих машиностроения на заводе Бубу приняли только 15 декабря 1960 года, а ее трудовой книжки я никогда не видел.