Несмотря на явное неодобрение Москвы, он примерно через год назначил моего отца руководителем лаборатории. По этому поводу из Москвы приезжала какая-то комиссия, но свое решение Николай Александрович не изменил.

Очень быстро, как в свое время и в столичном КБ-1, отцу удалось собрать коллектив молодых, грамотных, искренне желающих работать людей. Многие прибыли по направлению из московских институтов, другие – выпускники механико-математического и физического факультетов Уральского университета, факультета радиоавтоматики Уральского политеха.

Довольно быстро и соседи по дому, и коллеги по работе узнали, кто такой С.А. Гегечкори, что с ним произошло, но доброжелательно относились и к нему, и к Бубе. Один из соседей, уже очень пожилой человек, столяр, видя, что у них на кухне нет никакой мебели, сделал им стол и табуретки. Вся эта мебель выдержала последующие переезды и еще долгое время служила нам.

Буба вспоминала, что в сквере возле уралхиммашевской проходной вечерами в дни получки случались пьяные драки и, если Бубе приходилось возвращаться домой со второй смены, обязательно кто-нибудь подходил: «Не волнуйтесь, мы вас знаем и проводим до самого дома».

Отец говорил, что за все десять лет свердловской ссылки они ни разу не столкнулись с враждебностью. А ведь смену фамилии власти объясняли стремлением «уберечь вас от народного гнева». Простые люди, как это часто бывает, оказались намного умнее и порядочнее власть имущих, несмотря на то что в Свердловске в то время оказалось много пострадавших от советской власти. Многие, конечно, догадывались, что все совсем не так, как утверждает официальная пропаганда. Отец всегда тепло вспоминал людей, с которыми ему пришлось работать в Свердловске: Миронюка, Куприянова, Табачника, Назарова, Байкова, Трифонова, Замятина и многих-многих других. Иное дело – чиновники, впрочем, они во все времена считали себя особой кастой и не упускали случая продемонстрировать собственную значимость.

Основные работы в Свердловске были связаны с созданием аппаратуры управления и запуска баллистических ракет с подводных лодок. Первые старты осуществлялись ракетами на жидком топливе из надводного положения. Позднее флот получил твердотопливные ракеты, поражающие цели из-под воды на расстоянии до 10 тыс. км. Уже с середины 1960-х годов они поступили на вооружение.

Отец старался внимательно следить за всеми новинками в радиотехнике. Кроме обширной литературы по линии спецотдела, выписывал журналы на немецком языке. Чтобы не замыкаться исключительно на научно-технических проблемах, он также подписался на журналы «Иностранная литература», «Юность» и «Огонек» (газета «Правда» и журнал «Коммунист» шли как необходимая нагрузка). Чтобы не забывать английский, читал газеты «Москоу ньюс» и «Дейли уокер» – интересную, как он говорил, с точки зрения современного английского языка. Для мамы выписывал немецкие журналы мод и «светских новостей», чтобы и ей было что почитать в ее приезды в Свердловск, для Бубы – газеты на грузинском языке. Многие издания маме приходилось оформлять в Москве на папин адрес, так как подписаться на них в Свердловске было, мягко говоря, проблематично.