Въезжаем в поселок, музыка слышится яснее, а через пару кварталов впереди видим, окруженный детворой, «оркестр» из пяти… пленных австрийцев, судя по одежде. У одного скрипка, у остальных старые духовые инструменты. Этот «оркестр» встречает и провожает наши части. Вот он смолк и, как только мы поравнялись с ним, грянул какой-то марш. «Капельмейстер», полный солидный австрияк, обернувшись лицом к нам, с большим напряжением вдувая в свой кларнет, успевает и дирижировать и играть одновременно, даже отдать честь и что-то нам прокричать. Мы посмеялись и в знак благодарности помахали им.

Въезжаем на большую площадь, сворачиваем налево и останавливаемся у самого тротуара. Через площадь видна улица, ведущая к мосту через реку Кубань, вся запруженная повозками, брошенными убежавшими большевиками. Получилась, таким образом, так называемая «пробка».

«Пробка»! Какое это страшное слово при отступлении! Кто из участников военных действий не знает того кошмара, который вызывает «пробка»… Идет себе спокойненько обоз, и вдруг у самого переезда или моста откуда-то со стороны втискивается какой-нибудь паникер, чтобы поскорее проскочить, или экипаж с начальством, а то и колонна другого обоза откуда-то со стороны. Зацепилась одна повозка – и все стали, все нарушилось. Задние напирают или пытаются объехать… Ругань, крики, угрозы, а дело стоит. Хорошо, если найдется энергичный и авторитетный военный, который поможет «распутать» повозки, а если нет такого да еще паника вдобавок, или бросай все, или ищи другого места для переезда. А что приходится делать отступающей артиллерии?!

Из-за образовавшейся «пробки» нам проехать нельзя, и мне было приказано разузнать, когда же она рассосется. Оказалось, что почти вся улица до моста, протяжением в три квартала, забита брошенными повозками, среди которых выделялся красивый фургон. Лошади выпряжены, вероятно, самими седоками, валяются хомуты, а на козлах, уткнув голову в колени, убитый кучер, даже вожжи держал в застывших руках. Рядом тачанки с хозяйскими вещами, в которых уже копались местные жители.

У самого моста солдаты заняты расчисткой прохода к нему, заворачивая подводы в проулок… Слышится отдаленная стрельба.

Трудно сказать, когда будет расчищен путь, чтобы нам можно было проехать на мост. Я возвращаюсь… В конце площади тоже расчищают «пробку» таким же способом, как и у моста. На площади остановился и обоз корниловцев, заняв место напротив нас…

Послышался гул самолетов… Всмотрелся и по знакам определил, что это наши. Их два, они направились к мосту, а потом развернулись и… вдруг услышал свист бомб, а потом их разрывы и там, где расположился обоз корниловцев, и там, где происходит расчистка «пробки». Увидел недалеко от себя разрыв бомбы, как раз около беженской подводы. Упала тяжело раненная лошадь, а с подводы соскочил и тут же свалился возчик. Слышен женский крик и детский плач… А бомбы продолжали падать. Они небольшого размера, но смерть несли!