Первая ночь на «завоеванной территории» прошла тревожно. Коротали время у маленького костра, разведенного во дворе будки. Было не до сна: уж больно много впечатлений оставил нам такой долгий и богатый переживаниями день. И при всем этом чувствовалась какая-то удовлетворенность, как и у всех участников выполнения задания по овладению станицей Невинномысской. Хотелось верить, что не за горами благоприятный для нас конец Гражданской войны, когда, наконец, все успокоится и станет на свое место.

А. Чуйков ОБ ОДНОЙ НЕТОЧНОСТИ[332]

А. Чуйков

ОБ ОДНОЙ НЕТОЧНОСТИ[332]

В своей статье о бое в станице Темнолесской[333] В. Гетц пишет: «…Орудийная прислуга вся погибла на штыках, но этого было мало для зверей, они, по правилам убийц и растлителей, изуродовали их, отрезали носы, уши и даже головы, а в каждом трупе оказалось по двадцать штыковых уколов. Оправились наши, опытные начальники собрали своих, других и соединились с ударниками. Теперь началось наше противодействие, недолго сопротивлялись нападавшие, по обыкновению, они были смяты и с большими потерями выброшены из станицы. Мое орудие оказалось благополучным, а Карл Иванович нашел только одинокую пушку, вокруг которой лежали боевые друзья, принявшие мученическую смерть…»

Выходит по Гетцу, что не менее половины корниловцев, якобы захваченных врасплох спящими, должны были бы или погибнуть, как прислуга второго орудия, или «ускользнуть», как это сделала прислуга его орудия: ведь корниловцы (пехота) были размещены по всей станице, а церковная площадь в каждой станице находится в центре ее. Потом, почему из орудийного состава (около двадцати пяти человек) никто больше не пострадал, а ведь он всегда размещался вместе.

Поясняю: второе орудие в станице Темнолесской не стояло на церковной площади, а находилось на одной из улиц, против дома, в котором помещался орудийный расчет, а по соседству – ездовые и другие лица, чтобы все было «под рукой». Если убитые и лежали на церковной площади, то это вполне понятно: их туда свезли с места боя для совершения обряда погребения, и там же, для почести, поставлено было осиротелое орудие.

Корниловцы не были захвачены врасплох: охранение было, как и всегда в боевой обстановке, на своем месте, на что указывает хотя бы то обстоятельство, что, когда мы выехали за станицу, наши цепи были впереди, не менее чем в одной версте.

Когда я явился после излечения ранения в батарею, меня спрашивали не как погибли четверо, а почему они не отступили с нашими цепями. Я объяснял так, как сказано в моем очерке. Ездовые, участвовавшие в перевозке трупов, передавали, что троих они нашли около орудия, а четвертого – на полпути между орудием и станицей. Головы у трупов не были отрезаны, но сами трупы изуродованы.