Усталые чины нашего нового Днестровского отряда устроились на отдых; несколько часов прошло в мирном и безмятежном сне, но около 3 часов ночи разведывательная партия петлюровцев, пользуясь темнотой ночи, незаметно подошла к нашему охранению и ловко без выстрела сняла заставу симферопольцев, а через небольшой промежуток времени несколько сотен петлюровцев с криками «Слава!» ворвались в деревню и открыли беспорядочную стрельбу. У нас всегда все было готово на случай тревоги, особенно ночной; также и в эту ночь каждый знал, кому что делать. Петлюровский ночной налет не представлял собой части какой-нибудь серьезной боевой операции, и в 5 часов утра наше положение было полностью восстановлено и противник выбит из деревни. Кроме попавших в плен одиннадцати человек Симферопольской офицерской роты, других потерь никаких не было. В Володиевцах не задерживались, и чины нашего штаба в гостеприимный дом священника уже не вернулись, оставив батюшку в удивленном недоумении, как это так начальство обеих вражеских сторон быстро вскакивает и исчезает из его уютного домика.

В 7 часов утра полк вместе с другими частями отряда выступил для занятия села Калитинка, а после занятия этого села выхода во фланг неприятелю. Только 3-й эскадрон полковник Зотова с приданной ему сотней Таманского полка оставлен в районе деревни Володиевцы. В Калитинку прибыли, когда уже стало темнеть, дни стали уже короткие. Утром 28-го двинулись дальше, на село Березовка, которая, по сведениям разведки, утром была занята противником, но уже днем получены от разъездов новые сведения о том, что Березовку противник оставил, и в 4 часа дня Березовка была нами занята.

На всем пути отступления петлюровцев виден был у них полный беспорядок: валялись трупы лошадей, разрываемые голодными собаками, множество было брошенных повозок и разного войскового имущества. Несмотря на численное превосходство, наш противник поспешно отступал, не жалея лошадей, которые от недостатка корма и тяжелой работы по вязкой грязи не выдерживали напряжения и падали. По сведениям агентурной разведки, а также и от местных жителей, настроение у петлюровцев было крайне подавленное, так как видели, что не могут противостоять доблестным русским войскам. Общее стремление было поскорее попасть домой; много было отсталых, прятавшихся у крестьян, чтобы потом пробираться к себе домой; да и в плен можно было сдаваться, так как пленных отпускали домой, если только их дом находился в тылу наших войск. Кроме того, война против русских была вообще не популярной. В этот критический период также произошел переход на нашу сторону Галицийских сечевых стрельцов, что окончательно решило судьбу петлюровских войск.