29 октября у деревни Сербы, около десятка верст от Могилева, противник сделал попытку перейти в наступление, но сразу же был остановлен и отошел в деревню Сербы, которую стал довольно упорно оборонять. К 4 часам дня, при поддержке артиллерийского и пулеметного огня, 2-й эскадрон в пешем строю и 1-й эскадрон в конном строю атаковали противника и выбили его из деревни; также и соседняя деревня Беляевка была занята атакой 3-го и 4-го эскадронов. Таманцы действовали правее крымцев, где петлюровцы тоже пытались проявить активность. Две пехотные роты, Симферопольская и Житомирская, были во второй линии за 2-м эскадроном. Многочисленные пленные все были отпущены домой. Бой у деревни Сербы был нашим последним боем на Украинском фронте; в дальнейшем мы продвигались вперед, занимая населенные пункты без какого-либо сопротивления со стороны петлюровцев и не преследуя их расстроенные остатки, оторвавшиеся от нас и стремившиеся к Новой Ушице и Дунаевцам, вероятно надеясь на гостеприимство поляков. Как стало потом известным, надежды Петлюры на гостеприимство румын не оправдались: румынское правительство решительно отказалось впустить на свою территорию расстроенные остатки армии Украинской народной республики.

30 октября прибыли еще три сотни 2-го Лабинского конного полка Кубанского казачьего войска со своими двумя орудиями; шестая сотня лабинцев осталась при Жмеринском отряде, двигаясь в промежутке между Жмеринским отрядом и нашим Могилевским, служа связующим звеном. По донесению от есаула Мезерницкого, конвой генерала Слащева и две казачьи Лабинские сотни под его командой, получив отдельную задачу на крайнем нашем левом фланге, очистили весь район от неприятеля и у села Бабчинцы разбили крупный отряд противника, готовившийся зайти в тыл нашим войскам, наступавшим на Жмеринку; взято было у петлюровцев четыре орудия с зарядными ящиками. В настоящее время отряд есаула Мезерницкого продвигается к Могилеву. В этот же день, 30 октября, нами было занято село Сказинцы, последнее перед Могилевом-Подольским.

Хотя по всем признакам никакой обороны города не предвиделось, но так как все предыдущее время прошло в слухах о готовности петлюровцев до последней возможности защищать Могилев, то наш командир полка решил повести на город наступление, распределив всем частям отряда полосы наступления, начиная от реки Днестра. Но никакого сопротивления не было оказано, и все части отряда, теперь названного «Могилевским», без боя, как на параде, вошли в город, радостно приветствуемые населением. В Могилеве полку был дан шестидневный отдых. Таманцы и лабинцы в ближайших селах, расположенных к северу от Могилева, также стали на отдых. С артиллерийским взводом, считавшимся нами уже совсем своим, а также и с двумя пехотными ротами, Симферопольской офицерской и Житомирской, пришлось расстаться; все они вернулись в свои постоянные части. Вместо артиллерийского взвода придавалась полку конно-горная батарея полковника Батурского[526], но она еще не прибыла. В Могилеве осталось брошенным большое войсковое имущество, в том числе бронепоезд и много груженых вагонов; пришлось выставлять караулы до прибытия коменданта города и комендантской команды, которые, к нашему благополучию, прибыли уже на третий день. На другой день по занятии Могилева присоединился к отряду конвой генерала Слащева и бывшие при нем две сотни лабинцев. Конвой сразу же убыл в штаб генерала Слащева, а Лабинские сотни вернулись в свой полк. В Могилеве поступило в наши ряды человек двадцать добровольцев; конные эскадроны пополнились несколькими лошадьми и седлами. 1-й эскадрон стал уже весь конный, хотя и с малым числом рядов, всего в строю было 55 всадников; 3-й и 4-й эскадроны были немного крупнее; всего официально считалось 215 шашек. Пешие эскадроны сошли на нет. Все, что представляло собою пешую часть 1-го эскадрона, пошло на пополнение конных эскадронов; 2-й эскадрон, в последних боях понеся значительные потери, также пополнил немного конные эскадроны и остался в составе всего лишь двадцати человек. Полковник Туган-Мирза-Барановский не хотел расстраивать эскадронную организацию и оставил 2-й эскадрон как кадр будущего разворачивания эскадрона. Только с 1 ноября удалось в Симферополе начать формирование запасного эскадрона. Севастопольским воинским начальником была назначена партия мобилизованных солдат для Крымского конного полка в числе ста человек; по прибытии в Одессу, кроме трех унтер-офицеров, все остальные разбежались.