По обстановке надо было атаковать, и полковник Ряснянский выскочил на бугор и наблюдал за наступлением противника. 3-й и 4-й эскадроны по личному почину (полковник Длусский) бросились в атаку, и полковник Ряснянский со мной и моими ординарцами пустился вперед их догонять.

Сопротивление было не очень сильное, и дивизион взял свыше 1000 пленных и 2 орудия, так что атака была успешная, и красные начали отходить. Наша кавалерия двинулась вперед, а затем на станцию Чертомлык и в сторону Никополя.

Под вечер стрельба противника усилилась и 36-й и 1-й полки вступили в бой. Несмотря на темноту и на то, что квартирьеры были высланы, полку снова надо было готовиться к атаке.

Стрельба скоро затихла, и стало спокойнее. Полк пошел на бивак и стал в деревне Лапинке. Расседлали лошадей. Я послал ординарцев собирать винтовки с поля сражения.

29 сентября. Утром полк выступил для дальнейшего наступления. Шли на Шолохово, где должны были соединиться с генералом Бабиевым и генералом Агоевым, но уже в пути стало ясно, что мы не дойдем, т. к. красные начали переходить в наступление.

Вперед был послан офицерский разъезд от 10-го гусарского Ингерманландского полка полковника Эмниха 1-го[323]. В авангарде шел 4-й эскадрон Гродненского гусарского полка, который, дойдя до Ново-Николаевки, наткнулся на красных. Полк остановился, поджидая подхода других полков дивизии. Пулеметы выкатили вперед занять позицию против деревни Ново-Николаевки.

Я находился с командиром полка полковником Ряснянским на правом фланге, на бугре, где стояли пулеметы ротмистра Пашкова (кавалергарда). С бугра было прекрасно видно – группировка красной конницы была как на ладони.

Начался обстрел деревни, и красные отвечали. Слева на горизонте маячила лава красных, а за Ново-Николаевкой было видно большое количество конницы. Донесли, что справа находится полк красных.

Приехал генерал Выгран и приказал полку собраться и передвинуться влево. Полковник Ряснянский и я с ординарцами поехали вдоль фронта к полку. Обстрел усиливался, и мы пошли рысью.

В этот момент меня ранило в голову, в правый висок, и пуля вышла через левый висок. У меня было такое ощущение, как будто меня кто-то ударил по голове. Я качнулся вперед к шее кобылы Лезгинки, а потом упал навзничь. Сознание я не потерял, но некоторое время не мог двигаться и не мог говорить, но услышал голос полковника Ряснянского, который крикнул:

– Подберите полковника Бразоля, он убит!

Через несколько минут я смог сделать движение пальцами, чтобы показать, что я жив.

В скором времени ко мне подошел фельдшер 6-й конной батареи, который меня перевязал. В этот момент около меня были Аля Пашков, Муханов (улан Его Величества), а потом подошел и Ника Максимов. Им всем я сказал, что я жив, но что у меня очень болит голова и такое ощущение, будто у меня отбили часть черепа.