Пройдя верст 6, полк втянулся в густую рощу. Лейб-драгуны, конногренадеры и уланы Его Величества, произведя усиленное спешивание, вытянулись в цепь. Оба Кирасирских эскадрона остаются в виде резерва и прикрытия к коноводам.

Цепи, выйдя из рощи, встречают отходящую редкую цепь одесских улан, которые, постепенно собрав своих людей, занимают участок правее лейб-драгун. Со стороны красных огонь довольно слабый, ясно чувствуется, что цели у них нет. Мне был придан пулемет кирасир Его Величества, под командой корнета Сомова. Выбрав хорошую позицию с широким обстрелом, я просил пулеметчиков занять ее и поддержать нас огнем при нашем наступлении. Вскоре через наши головы полетели снаряды красных, ясно были видны разрывы над коноводами. Настроение в эскадроне было прекрасное, после сравнительно долгого бездействия люди рвались в бой в полном смысле этого слова, и, получив приказание к наступлению, драгуны с криком «Ура!» бросились вперед, ответом на что был сильнейший фронтовый и временами фланговый огонь красных. Выйдя из кустарников, всюду стали виднеться цепи противника. Одновременно с этим справа по цепи передают: корнет Сомов и наводчик-кирасир ранены.

Благодаря сильному огню и изнывая от жары и глубокого песка, цепь наша залегла. Надо отдать справедливость, красные стойко держались на своих позициях, несмотря на то что расстояние между нами значительно сблизилось. В это время со мной, пишущим эти строки, произошел следующий случай: находясь во взводе, как я уже сказал, на самом правом фланге эскадрона и полка, я невольно должен был поддерживать связь с правонаходящимися от меня, приблизительно в полуверсте, одесскими уланами[496]. Воспользовавшись, что наши цепи залегли, я по канаве пошел вправо, желая установить хотя бы видимую связь с уланами; отойдя шагов 250 от своего взвода, я невольно в остолбенении остановился, увидев в 30—40 шагах от себя одного лежащего и другого стоящего на коленях большевиков; они над чем-то возились и, очевидно, меня не сразу заметили. Все это было столь неожиданно, и, сознавая, что я совершенно один, я чисто машинально выстрелил из винтовки, но промахнулся, и, желая дослать следующий патрон, получилось заклинение; бросив винтовку, я стал доставать из кобуры револьвер, но меткий выстрел моего взводного старшего унтер-офицера Миронова, идущего, как потом оказалось, следом за мной, предупредил мое желание, сбив наповал красноармейца, попав ему немного выше правого уха, другой же бросился бежать в кусты.

Подойдя, мы нашли пулемет, замаскированный зеленью, который, как трофей, был отправлен к коноводам. В это время дружный крик «Ура!» 1-го взвода ротмистра Коптева поднял за собою весь эскадрон, и люди неудержимо бросились вперед. Красные не выдержали и, бросая свои позиции, стали отступать, местами переходя в паническое бегство.