В полутора-двух верстах от города в лесу собрался весь конный резерв дивизии генерала Барбовича. Обстановка складывалась не в нашу пользу. Начальник дивизии, вызвав дивизион павлоградских лейб-гусар, приказал им в конном строю атаковать Каховку, желая этим остановить продвижение красных. Дружно бросились гусары в атаку, но сильный огонь красных вызвал у них замешательство, и вскоре павлоградцы, везя убитых и раненых, стягивались обратно в лес. Отдаваясь эхом по лесу, передается команда командира Гвардейского кавалерийского полка: «Лейб-драгуны, по коням»… и спустя 2—3 минуты наш эскадрон во взводной колонне выходит на рысях в поле, проходя мимо штаба дивизии, живописно расположившегося на опушке леса, впереди которого на крупном караковом коне, в красных гусарских чакчирах виден начальник дивизии; здороваясь с лейб-драгунами, он указывает направление атаки.

– Эскадрон, строй фронт, шашки к бою, пики на бедро! – следует команда полковника Александровского.

И эскадрон, подняв лошадей в широкий галоп, бросается вперед. Попавшаяся на пути изгородь и ряд глубоких канав расстраивает общую атаку, много лошадей падает на препятствие. Общую картину усугубляет невероятно сильный залповый огонь красных. Первый взвод штабс-ротмистра Озерова 1-го, сильно оторвавшись влево и видя перед собою скопление красных, атакует его самостоятельно. Один из взводов, под командой вахмистра эскадрона, опрокинув красных, врывается в самую Каховку. Прочие же взводы, дойдя до обрывов, попадают под фланговый огонь красных, мечутся вдоль фронта и, неся большие потери в конском составе, отходят назад, пропуская через себя лаву улан Его Величества, брошенных по нашему же направлению. Спустя короткое время и они отходят, везя раненого командира эскадрона ротмиста Гуреева[497]. Лейб-драгуны постепенно собираются на шоссейной дороге, подъезжает, поддерживаемый с двух сторон драгунами, в окровавленной гимнастерке, раненный в грудь штабс-ротмистр Озеров 1-й; подтягиваются и отдельные люди, некоторые ведут в поводу раненых лошадей. Уже стемнело, когда эскадрон получает разрешение идти в соседнюю деревню для ночевки.

Итак, 21 июня кончилось, усталый эскадрон отдыхает, вспоминая по мелочам оба происшедших за день боя.

Двух офицеров, ротмистра Коптева, штабс-ротмистра Озерова 1-го, вольноопределяющегося Васильчикова и 11 драгун эскадрон уже недосчитывает в своей среде.

Не вина лейб-драгун, что благодаря нерешительности начальства – бросить все или хотя бы большинство эскадронов резерва одновременно в атаку – посылались разновременно по одному, увеличивая этим, без пользы для дела, список потерь, понижая дух, что невольно повлекло переход инициативы в руки красных. В этот день красные форсировали Днепр и, заняв Каховку, прочно засели в ней. Все наши попытки взять ее снова были тщетны. Каховка осталась за красными до самого падения Крыма.