Прекрасно устроившись в отведенной нам большой каюте, полковник Никонов и я вечером получили приглашение к штабному ужину греческих офицеров, каковым и воспользовались с большой охотой. Принимавшие нас в своей среде греки были в высшей степени любезны, внимательны, хлебосольны, и, проведя в их обществе за столом и стаканом вина добрую половину ночи, я ничего теперь не могу сказать, кроме самого хорошего, о представителях греческого народа, которых до того времени я почти не знал. Сидя с нами за вечернею трапезой, любезные греки, конечно, очень много говорили о России и ее серьезных, полных трагизма текущих днях… Признаюсь, что разговоры и полные оптимизма суждения греческих офицеров мне лично было слушать до крайности приятно и отрадно.

– Не беспокойтесь и верьте нам! – с улыбкою уверял меня милый греческий полковник. – Верьте, что мы сумеем ликвидировать все ваши неприятности ранее, чем вы предполагаете… Наш корпус уже готов к наступлению. В течение месяца мы с гарантией очистим весь Юг России. Тогда ваша доблестная армия расширится, укрепится, и к осени уже будем вместе в Москве… К осени мы будем с вами гулять по вашей старой столице. Верьте, что мы вас не обманем…

Я внимательно слушал вполне искренние и простодушные речи милого полковника, причем мне действительно хотелось верить, что все будет так, как он говорил.

Но судьба, по-видимому, решила иначе. Прошло всего две недели с момента нашей беседы на пароходе – и греческие полки в полном беспорядке бежали от банд григорьевцев, по-видимому весьма удивлявшихся своей блистательной победе над иностранною армией.

В Одессе, куда мы прибыли на следующее утро, нам пришлось развить максимальную энергию при выполнении возложенных на нас поручений. Наши старания оказались небезуспешными – и необходимые для полка пулеметы и инженерное имущество были получены из арсенальных складов в кратчайший срок, в какие-нибудь два дня.

Там же, в Одессе, разыскали мы и нашего офицера графа А.А. Бобринского[680], а через сутки уже появился в нашем обществе и мой друг барон В.Р. Пфейлицер фон Франк[681], поспешивший из Севастополя к нам вдогонку… Таким образом, нас теперь собралось в Одессе четверо – четверо однополчан, маленькую и дружную группу коих возглавлял наш милейший полковник Н.М. Никонов.

Но совместное наше пребывание в Одессе не могло быть долгим. Уже на четвертый день полковник категорически решил отбыть обратно на фронт, захватив с собою и графа Бобринского, которому, по его мнению, в Одессе теперь ничего больше не оставалось делать. Что касается меня, то мои служебные дела укладывались несколько иначе: я должен был задержаться в Одессе на некоторый срок, дабы, погрузив полученное имущество на соответствующий пароход, идти с ним вместе обратным путем на Севастополь. Задерживался по личным делам в Одессе дня на два и барон Франк. Так на первых порах и порешили и, порешив, собрались провести последний вечер накануне отъезда полковника и графа в одном из шумных одесских варьете, что и было приведено в исполнение без всяких особенных затруднений.