– Идите за мною в салон!.. Я должен вам сказать нисколько слов… И притом очень важных.

Я поспешно встал и последовал за Владимиром Митрофановичем. Кругом все было так же шумно и весело, гремел молодой смех и звенела посуда. Сделав быстро нисколько шагов в сторону салона, где должна была произойти наша беседа, Пуришкевич, по-видимому, не выдержал и, снова ухватив меня за руку какою-то мертвою хваткой, почти прошипел мне на ухо:

– Одесса сдана!.. Сдана большевикам… Французы отошли в Румынию… Понимаете?!

Совершенно опешив, я собрался что-то ответить, но популярный в свое время русский трибун не дал мне открыть рта и почти скороговоркой продолжал:

– Французы отошли на Румынию, понятно вам это? Пароход, шедший после оставления Одессы в Севастополь, потерпел аварию у Балаклавы… Здесь уже находится один из его пассажиров… Он приехал из Балаклавы автомобилем и знает все подробности…

При этих словах Владимир Митрофанович указал мне на приличного вида господина, стоявшего в дальнем углу салона, и повел меня к нему навстречу. Мы познакомились.

– Это мой старый сотрудник! – сказал Пуришкевич. – Прошу вас немедленно же направиться с ним к коменданту крепости генералу Субботину[683], которому мой приятель доложит все подробно… Скандал невероятный!.. Вот вам и французы с греками!..

Я поспешно двинулся исполнять поручение Владимира Митрофановича, чувствуя в эту минуту, что у меня самого пошла кругом голова.

Было воскресенье, и проникнуть немедленно к коменданту оказалось не таким простым и легким делом. Пришлось немало потрудиться и поговорить в штабе крепости, так как генерал Субботин отдыхал после обеда, и нам удалось увидеть лишь его начальника штаба. Спеша и волнуясь, я передал ему сообщение Пуришкевича. К моему величайшему удивлению, генерал принял его более чем спокойно и, добродушно улыбнувшись, сказал:

– Ну, это что-то не так!.. Милейшего Владимира Митрофановича, по-видимому, плохо информировали… Во всяком случае, известия эти во много раз преувеличены… Как же может быть Одесса сдана, когда мы об этом еще ничего не знаем? Разве это возможно в действительности?! Нет, дорогой мой, здесь что-то не так!..

Я ничего более не сказал генералу и, представив ему господина, прибывшего из Одессы, молча удалился…

К величайшему несчастью и горю, правда оказалась на стороне Пуришкевича, а не спокойного и добродушно настроенного генерала: все то, что еще накануне представлялось невероятным и диким, способным даже возбудить негодование и насмешки оптимистов, – сегодня оказалось горькою действительностью. Одесса находилась в руках красных…