Спустя несколько минут последние ряды повстанцев и колесница их вождя исчезли из нашего поля зрения. Прекратилась беспорядочная стрельба из винтовок, умолкло таканье коцуровского пулемета, наступила тишина на широкой чигиринской улице. Городок был взят добровольцами.

До крайности утомленные всеми предыдущими переживаниями, чины отряда генерала Абрамовича свободно вздохнули и стали разбредаться по обывательским квартирам, надеясь обрести заслуженный отдых и возможность хотя бы на короткий срок улечься и забыться сном…

Многим этого удалось достигнуть не сразу: добровольцы очутились в том месте, где недавно учинили свою зверскую расправу большевики, и, невзирая на страшную усталость, пришлось в этот памятный вечер долго выслушивать рассказы о коцуровцах, ушедших, казалось бы, навсегда в свои заповедные леса.

Уверенность в полном разгроме Коцура у всех нас была полная – настолько полная, что те, кому надлежало о том ведать, не позаботились даже выставить достаточного охранения вокруг Чигирина, вскоре заснувшего глубоким сном после дневных потрясений…

На следующее утро все начальники были приглашены на совещание к генералу Абрамовичу, приветливо встретившему их в дверях своей квартиры. Переговорить предстояло о многом, так как и в дальнейшем наше положение не представлялось легким, несмотря на победу, одержанную над отрядом Коцура накануне.

Но ранее, чем приступить к обсуждению плана дальнейшей работы своего отряда, обаятельный генерал Абрамович стал благодарить своих сотрудников за доблестную службу их частей в течение последних тяжелых дней.

Не успел генерал произнести нескольких слов, как все собравшиеся в комнате офицеры невольно вздрогнули от знакомого, но мало ласкавшего слух звука, раздавшегося совсем близко…

– Что за история? Ведь это граната!.. Что сей сон значит?

Вопрошавший не ошибся. В нескольких шагах от генеральской квартиры разорвалась граната, за нею другая, третья…

– Что… что такое?..

Но далее уже никто более ничего не спрашивал… За первым гранатным разрывом начался уже настоящий артиллерийский обстрел города неизвестно где находившимся противником, самым серьезным образом громившим злосчастный Чигирин из орудий.

Поспешно выскочившие из генеральской квартиры старшие офицеры застали на городских улицах уже настоящее столпотворение вавилонское… По тротуарам и дороге, густо и беспорядочно, толпой неслись солдаты, офицеры и растерянные чигиринские обыватели, вопили женщины и дети, с криком которых смешивалось конское ржание и жутко тревожное завывание собак… Перегоняя одна другую и безжалостно сбивая с ног попадавшихся на пути пешеходов, стремительно мчались куда-то кухни, повозки, линейки и отдельные верховые солдаты наших частей.