Исполняя приказ генерала Абрамовича, мы стали осторожно пробираться садами и огородами, стараясь не быть замеченными коцуровцами. Оставшийся позади нас, на горе, генерал со штабом был нам хорошо виден, как на ладони, что в значительной степени ободряло и воодушевляло шедших исполнять нелегкую задачу конноподрывников.

Но не прошло нескольких минут, как с генералом и его офицерами произошло нечто неожиданное: стоявшая на вершине холма штабная группа внезапно заколебалась, рассыпалась – и вслед за тем мы ясно увидели, как генерал Абрамович вместе со своими помощниками стремительно сбежал по горному склону вниз, встревоженный каким-то новым обстоятельством.

Через секунду это обстоятельство сделалось явным: на вершине горы ясно обозначились фигуры коцуровских стрелков, двигавшихся цепью и уже пустивших в ход пулеметы, из которых обильно поливалось свинцовым дождем чигиринское предместье.

Положение добровольцев осложнялось до крайности, ибо непрерывный огонь повстанцев не давал им возможности сгруппировать свои силы и задержаться на одном месте. А Коцур тем временем окружал Чигирин своим более чем двухтысячным отрядом, приготовляя нам подлинный Седан на малороссийских просторах…

Силы отряда генерала Абрамовича быстро истощались. Помощи от главных сил Добровольческой армии ждать было более чем наивно: эти силы были расположены на расстоянии 40—45 верст от Чигирина, в Знаменке, Кременчуге, Александровке и т. д.

Но худа без добра, как известно, не бывает, и то обстоятельство, что наш крошечный, но доблестный отряд не мог рассчитывать на чью-либо помощь и оставался до конца предоставленный исключительно своим силам, – только придало еще более отваги его бойцам, ни на минуту не терявшим воли к победе… И эта победа в результате все же пришла, хотя и не скоро…

Наш конно-подрывной полуэскадрон продолжал свое укрытое движение вокруг горы упорно и отважно, но не без горьких потерь и жертв.

Во время нашего памятного движения в обход противника генерал Абрамович прислал вторичное приказание: довести наше дело до конца и возможно скорее обойти знаменитую чигиринскую гору. В результате мы все же эту задачу выполнили, заставили коцуровцев покинуть дорогой для них холм и оттянуть от него свои силы.

Жесточайший бой с повстанцами тянулся весь день, при неумолкаемом треске пулеметов, орудийных выстрелах и громадных потерях с обеих сторон. Но стойкость, проявленная малочисленным и сборным отрядом генерала Абрамовича, решила все дело в нашу пользу и заставила Коцура умерить пыл своих надежд и стремлений. К вечеру он решил ликвидировать свое военное предприятие против добровольцев, снял осаду и стал поспешно отводить свой отряд в сторону лесов.