С левой стороны к Чигирину почти вплотную подступали внушительные склоны гор, тогда как справа, слегка подернутые сизыми туманами, раскидывались густые плавни, тянувшиеся до самого горизонта. Широкий и светлый, их перерезывал на две части Днепр, невольно заставлявший забывать о жуткой действительности, толкавшей множество людей в братоубийственную и кровавую бойню на родной земле.

Мы двигались без задержки вперед, оставив позади себя пехоту с артиллерией несколько задержавшимися во время походного движения.

Весь Чигирин с его садами и белыми домиками был виден нам как на ладони, освещенный лучами поднявшегося над горизонтом солнца. Мы ясно различали стены древнего запорожского монастыря и улицы предместья, на которых царили полнейшие спокойствие и тишина.

Доступные наблюдению простым глазом, наши дозоры вошли в пригородную деревню и начали осторожно продвигаться вперед вдоль ее улицы и огородов. За ними стали вливаться в селение и конносаперы.

Дозоры благополучно прошли базарную площадь, находившуюся на пригорке, подле церкви, и мы ясно видели, как они стали спускаться к самой реке, где уже зеленели городские огороды.

– Здесь никого нет! – заметил кто-то из наших. – Ни о каких повстанцах в Чигирине нет и помину!

– Ушли совсем, не желая с нами связываться! – добавил другой голос. – И хорошо сделал Коцур… что за удовольствие воевать, когда в этом нет никакой необходимости!..

И вдруг – не успел говоривший окончить своей фразы, как все вздрогнули, услышав знакомый сухой звук, раздавшийся на противоположном берегу реки.

Это был выстрел, за которым последовали второй и третий, перейдя затем в характерное таканье пулеметов.

– Вот тебе и ушли! – с горечью заметил мой сосед. – Это Коцур, господа, самый чистокровный Коцур!..

Говоривший был прав: прискакавший через минуту дозорный привез донесение, что коцуровская пехота с пулеметами стояла совсем близко, за рекою, около мостов…

– Рысью ма-арш!

Под таканье пулеметов мы на рысях ушли в один из переулков и стали за школой. Тотчас же спешились, рассыпались в цепь и огородами вышли к речке. Находившиеся на другом берегу коцуровцы щедро осыпали нас свинцовым дождем, ни на минуту не прерывая пулеметного таканья.

Начался бой, упорный и трудный, в особенности для нас, еще остававшихся без пехоты и артиллерии, сильно поотставших за время походного движения. Только к вечеру, когда эти части подоспели к нам на помощь, и вся пехота отряда генерала Абрамовича оказалась налицо, добровольцам удалось сломить сопротивление противника, который стал весьма осторожно отходить от реки.