«Моя жена и я считаем это совсем неприличным и надеемся, что такой случай в той или другой Царской ложе больше не повторится! Мне было в особенности обидно то, что вы сделали это без всякого разрешения с Моей стороны. При Папа́ ничего подобного не случилось бы; а ты знаешь, как Я держусь всего, что было при Нем.

Несправедливо пользоваться теперь тем обстоятельством, что Я молод, а также ваш племянник. Не забывай, что Я стал главой семейства и что Я не имею права смотреть сквозь пальцы на действия кого бы то ни было из членов семейства, которые считаю неправильными или неуместными. Более, чем когда-либо, необходимо, чтобы наше семейство держалось крепко и дружно, по святому завету своего Деда. И тебе бы первому следовало бы Мне в этом помогать».

Александра Федоровна после того случая долго не могла опомниться, при воспоминании о нем у нее начинала болеть голова. Возмутительным было поведения Владимира и Михень, но что еще досаждало, так это лицезрение их «общества».

Приверженная неколебимым, святым устоям брака, Царица всю жизнь не выносила легкомысленного отношения к ним, в особенности со стороны женщины. В числе же «подруг» Михень встречались такие, и первая среди них Пистолькорс. К тому времени уже не для кого в Петербурге не были тайной «сердечные отношения» между ней и младшим сыном Александра II (дядей Николая II) Великим князем Павлом Александровичем (1860–1919).

Павел в 1889 году женился на племяннице Императрицы Марии Федоровны – дочери Греческого Короля Георга I девятнадцатилетней Принцессе Александре, ставшей Великой княгиней Александрой Георгиевной. Ее все с детства звали Аликс, и под этим именем ее знала царская династия.

Аликс и Павел были действительно счастливы, а Александр III (старший брат Павла) особо был расположен к гречанке, так как та обладала особо им чтимыми женскими добродетелями: преданностью православию, добросердечностью, веселым нравом, учтивостью по отношению к старшим и к мужу.

Александра принесла Императорской Фамилии двух новых членов: Марию (1890–1957) и Дмитрия (1891–1942). Роды сына протекали очень тяжело, и на следующий день после появления Дмитрия на свет Аликс умерла, не дожив до двадцати двух лет.

Ее супруг Павел Александрович был безутешен. Александр III и другие братья старались скрасить его горе, относились к нему с особым вниманием. Потерю Аликс ласка родни заменить не могла. Великий князь, ставший вдовцом в 31 год, погрузился в меланхолию. Так продолжалось почти два года, пока он не ощутил, что появилась «женская душа», которая его по-настоящему любит.