Виктория Федоровна «вдохнула в супруга жизнь». Она стала его управителем и вдохновителем. В 1922 году Кирилл Владимирович провозгласил себя «местоблюстителем престола», а в августе 1924 года объявил себя «императором». Появился новый монарх – «его величество» Кирилл I. Державы своей он не имел, но в некоторых ресторанах имел свой столик. Даки же стала «императорским величеством».

Не имело значения, что Монархической России уже давно не существовало, что никакого «престола» не имелось в наличии. К тому же Кирилл Владимирович письменно в 1917 году отказался от своих династических прав, но это тоже не имело значения.

Главное – в наличии был претендент, который «на основании Основных законов Российской Империи» в Париже назвал себя царем. Опять же не имело значения, что была жива настоящая Царица – Мария Федоровна, которой о грядущем «воцарении» даже не удосужились сообщить. Началась «Кириллиада», которую многие с полным основанием называли по имени царской супруги «Викториадой»[67].

«Его Величество» стал изображать правителя: издавать указы, манифесты, присваивать дворянские титулы, офицерские звания. Эта «игра в царя» немалому числу лиц пришлась по душе. Разбросанные по всему свету, влачившие часто просто жалкое существование, некоторые русские изгои увидели в парижском царе надежду, увидели отблеск сгинувшей великой Империи, детьми которой, людьми мифа и мечты, они оставались до конца.

Кирилла «признали» и некоторые из Романовых. В их числе находился и постаревший, но все такой же неугомонный и жизнелюбивый, как в давние молодые годы, Великий князь Александр Михайлович. Но даже он, когда оказался в рыбачкой деревушке Сен-Бриак, где размещался «двор императора», даже он, имевший богатое воображение и чуждый всяких условностей, даже он вынужден был развести руками. «Пафос вперемежку с комедией и слепота, погоняемая надеждой, образуют костяк этого отстраненного мира условностей. Ничего реального, все бутафория».

Эта была какая-то смесь претенциозного аристократического тщеславия и бездарного опереточного фарса. «Двор царя Кирилла» производил карикатурное впечатление. Начальник «канцелярии» «его императорского величества» Г.К. Граф (1885–1966) вспоминал, что у канцелярии «не было ни письменных столов, ни кресел, ни ковров. Сидеть приходилось на самых простых стульях. И машинки стояли на кухонных столиках, и вместо письменного стола был садовый стол».

Виктория же относилась к этой «царской буффонаде» вполне серьезно. Она умудрилась завести свой «двор», окружить себя приспешниками, которые многие годы играли первые роли в этом театре теней. Имея родственные связи с Династиями Англии, Испании и Румынии, «бескомпромиссная» Даки хотела, чтобы ее везде принимали «как настоящую».