Пистолькорс отвечала такой же непринужденностью. Она писала высокопоставленному «другу» письма, которые ни в какой степени не походили на переписку двух людей из совершенно разных социальных миров. Это были послания «близкой подруги», которые не посылались по почте, а передавали лишь с надежной оказией.

В апреле 1898 года «рядовая полковая дама» писала: «Мой дорогой Главнокомандующий! Вы были так добры ко мне заехать, и я, избалованная Вами, смутно надеялась, что Вы повторите Вашу попытку. Но увы! Оттого в жизни и бывают разочарования, что мы надеемся на слишком многое!!! Итак, неужели я вас до моего отъезда не увижу?

Сегодня я исповедуюсь, завтра приобщаюсь, а потому – простите меня грешную, во-первых, во всем, а во-вторых, за то, что попрошу Вас приехать ко мне в четверг, от 3-х до 6-ти, или же в субботу, в то же время. Я прошу заехать оттого, что хочу Вам дать, как всегда, маленькое яичко на Пасху и боюсь, что на праздник Вас не увижу. Всегда всем сердцем Ваша. Ольга Пистолькорс».

Великий князь, обитавший где-то на недосягаемой высоте, рядом с Царем, совершает интимные встречи с замужней дамой, имевшей к тому времени уже троих законнорожденных и одного незаконнорожденного ребенка! Подобного в истории Династии еще не бывало.

Скандальная пикантность ситуации была очевидна, и офицерская жена в одном из посланий специально попросила своего царскородного «друга», «во-первых, умолчать о нашей переписке, а во-вторых, разорвать эти каракули!». Князь не разорвал. Очевидно, очень дорожил «каракулями». Хотя супруга князя всегда была начеку, но так и не прознала про то, что у Владимира есть дама, принадлежавшая ему «всем сердцем».

Мало того. Великая княгиня Мария Павловна тоже «прониклась симпатией» к госпоже Пистолькорс. Ольга Валерьяновна начала удостаиваться невиданных для большинства других «полковых дам» знаков внимания. Великая княгиня делала ей визиты и в свою очередь приглашала в себе на приемы в роскошный дворец на Дворцовой набережной. Две разнородные дамы так сблизились, что однажды эта близость привела к династическому скандалу.

В начале 1897 года царская чета посетила спектакль в Мариинском театре, а затем, как нередко до того бывало, ужинала в своих апартаментах при театре. Без предупреждения туда вдруг пришли дядя Владимир с тетей Михень в сопровождении нескольких лиц, в том числе и госпожи Пистолькорс.

Николай II и Александра Федоровна были шокированы невиданным нарушением придворного этикета: без приглашения никто не мог войти в Царскую ложу. Но этого оказалось мало. Мария Павловна, которая в своей семье всегда и всем заправляла, пригласила свою свиту к столу. Это было неслыханно. Подобного в истории Династии еще не случалось. Николай II был оскорблен, а Александра Федоровна просто клокотала от негодования. Они покинула застолье тотчас. После инцидента Император написал необычно резкое письмо старшему дяде: