В Ильинском Великий князь Константин Константинович в 1884 году написал проникновенное стихотворение, посвященное Елизавете Федоровне:

Великий князь Константин Константинович, наперсник и конфидент Сергея, провел в Ильинском в тот год несколько недель. Он восхищался Эллой и трогательными семейными отношениями хозяев. Интимный дневник князя Константина сохранил впечатления той давней поры:

«Мне Элла очень и очень нравится. Она так женственна, я не налюбуюсь ее красотой. Глаза ее удивительно красиво очерчены и глядят так спокойно и мягко. В ней, несмотря на всю ее кротость и застенчивость, чувствуется некоторая самоуверенность, сознание своей силы».

В один из дней Сергей признался другу-кузену, что он бесконечно рад своему браку, безмерно любит жену и постоянно «благодарит Бога за свое счастье». К.Р. радовался за Сергея, прекрасно помня, что еще год назад ему совсем не хотелось жениться…

Счастлива была и Элла. Через три года в письме из Ильинского Королеве Виктории написала: «Все, что я могу всегда повторить, это то, что я вполне счастлива. Но, несмотря на это, в моем новом доме и жизни я никогда не забуду моего старого дома и всех тех, кто так дорог мне».

Елизавету Федоровну многие любили. Обладая живым умом и общительным характером, она была удивительно деликатна, умела располагать к себе людей. В отличие от мужа не была склонна демонстрировать пренебрежение к нормам высшего света, исполняя свою роль на людях всегда с большой тщательностью и достоинством.

Но не только ее душевные качества и манеры нравились. Она была по-настоящему красива. Ее племянница, Великая княгиня Мария Павловна, выросшая под опекой Елизаветы Федоровны, вспоминала: «Тетя Элла была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо встречала в моей жизни. Она была высокой, тонкой, со светлыми волосами, с чертами лица исключительной красоты и изящества. Ее глаза были серо-голубого цвета».

Сергей Александрович был единственным мужчиной, кого Элла любила в своей жизни. Трепетное и нежное воспоминание сохраняла о нем до последнего дня. «Мой дорогой Сергей», «любимый Серж» – иначе его не называла. Была ли это любовь женщины, познавшей мужчину, или это чувство вызвалось исключительно более возвышенными побуждениями и ощущениями? Трудно об этом судить, так невозможно многое установить достоверно. Эту тайну они унесли с собой.

«В их отношениях была какая-то сдержанная нежность, основанная на готовности тети согласиться с любым решение мужа по всем вопросам, большим или малым. Оба гордые и застенчивые, они редко показывали свои истинные чувства и никогда не искали чужого доверия», – вспоминала Мария Павловна.