К Марии Федоровне «навела мосты» и Великая княгиня Мария Павловна. Она теперь вела себя мило и учтиво, и уже не было, как раньше, приступов какого-то странного поведения: то начинала беспричинно хохотать, то произносить какие-то бессвязные речи. Мария Федоровна заметила перемену: теперь Михень была серьезна, озабочена, и они один раз проговорили несколько часов, чуть не плача обе навзрыд. Царица откровенно ей сказала, что времена напоминают ей эпоху Императора Павла I, когда тот стал отстранять от себя верных людей и пал жертвой заговора.
Мария Федоровна как добросердечная и открытая натура говорила это той, кто если и не была пока заговорщицей, то готова была ей стать. Мария Павловна встречалась с иностранными дипломатами и без стеснения обсуждала с ними внутрифамильные темы, а французскому послу Морису Палеологу безапелляционно заявила в феврале 1916 года, что «Императрица (Александра Федоровна. –
Попутно она сообщила французскому посланнику, что Императрица-Мать устраивала сцены Сыну, кричала на Него, оскорбляла, но Тот ничего не желает слушать и груб с матерью. Все эти утверждения не имели ничего общего с действительностью и могли возникнуть лишь в воспаленном воображении заядлой интриганки.
Мария Федоровна говорила с Сыном и несколько раз просила обратить внимание на настроение общества. Никаких же «сцен» не устраивала и потому, что натура её тому противились, и потому, что любила, сочувствовала и жалела Сына, но и потому, что оставалась (в отличие от Михень) настоящей русской монархисткой, никогда не забывавшей, что старший в роду Ники и Ему надлежит повиноваться безусловно.
Многие же другие члены Династии о том уж давно забыли и стали даже вынашивать план совершить маленький династический переворот, который должна была возглавить… Мария Федоровна!
Николай II и Александра Федоровна знали о том, что в кругу Императорской Фамилии ведутся предосудительные разговоры, что некоторые члены Династии встречаются с оппозиционными лидерами, дипломатами и обсуждают с ними политические вопросы. Царь относился к этому спокойно.
Александра же Федоровна, в силу эмоциональности и резкости своей натуры, не могла спокойно это воспринимать. Ее особенно возмущало, что непозволительные беседы ведутся у свекрови и «дорогая матушка» нисколько им не препятствует. В письмах мужу Александра Федоровна неоднократно об этом упоминала.
«Когда ты увидишь бедную матушку, Ты должен твердо сказать ей, что Тебе неприятно, что она выслушивает сплетни, и не пресекает их, и это создает неприятности» (16 сентября 1915 года).