23 / 05

Париж зацветал на весенних ресницах. Цветы, пересеченные солнцем. Я начинала ценить и влюбляться в него. Мои мозоли говорили о тяжести сна, но ночи были солнцем волшебства.

11 / 07

Оси внутри становятся замками.

Новь.

Вновь обретала оси. Во мне не будет осей. Во мне не будет обрушения, потому что те башни, что стоят, не столь высоки, но основательны. Было бы точнее сравнить их с зàмками – сотни внутренних замков.

Кое-какие из них устарели, у других рухнули стены, но центр страны внутренней Империи всегда держит оборону.

Затоплений нет. Нет ураганов. Я становлюсь счастливой, стоит мне увидеть этот город.

Во мне есть ось – стабильная, хоть и снаружи я не уверенная. Снаружи зàмок не склеен. Внутри я приобрела крест. Мой теплый, раскатистый крест +.

12 / 07

Ты закрываешь глаза. В этот момент кто-то проживает жизнь.

Кто-то покрывается синяками.

Кто-то пытается утонуть.

Какой-то мотылек разбивает часть крыла о пыльцу фонарей, принимая их за маяки.

Какие-то корабли трескаются и становятся рыбами холодных океанов, в которых всегда опасно быть грустным.

Кто-то надрезает кору, чтобы увидеть, как вытекает сок из кожи лесов.

Кто-то надрывает канат, по которому идет теория прогресса.

Кто-то вдыхает эволюцию парадигмальных оснований[497].

Кто-то спотыкается, не о Гоголя и не о Пушкина, сбивает лезвия коленок, встает и проходит в той же тоске к горизонту. Или горизонт исчезает, или кто-то ломает пятую плюсничную кость на ступне, не принимая это за жест слома.