Эта музыка не позволяет растворяться в ассиметричном забытьи карнавального танца, она приковывает в куб, выхода из которого не существует. Слушатель невольно становится узником смысла.

Флейта, блуждающая по ритмичному техно, строгий голос, малые выкрики из белый прозы французских сюрреалистов, загадочные напевы на французском из Рэмбо, следующий трек – тревожный призыв входа в композиции Das Geviert[506]…

Это вызов пост-модерну, проект – оседлать тигра, польским минималом, ненавязчивой мелодией обойти законы нашего времени.

Внутреннее королевство. Почему мы всегда молчим? (2015)

Внутреннее королевство. Почему мы всегда молчим?

(2015)

17 / 07

Тишины.

Мне было столь туманно одиноко. Я редко писала, сохраняя осколочные ранения воспоминаний в памяти, думая таким образом сохранить самое внутреннее, нетленное. Редко писать было сложнее. Темпами в голове вбивались книги и образы, кадры проходили, исчезали в вихре не начавшейся тоски.

Меланхолия. Претерпевание. Мне было безоблачно грустно. Снова и снова. Сильней и сильней. Накаты.

Меня не могли спасти другие, меня не могла спасти внутренность. Внутреннее королевство, что иногда так тонко подхватывает, когда находишься на черте последнего времени. Проходили месяца. Прошла осень, которой не было, и мой дух был так слаб. Ничто не сменилось – ни кадры, ни улыбки, ни плоскости, ни холода. Я была столь потеряна. Я была столь далека.

Потери. Может быть мой январь даст мне крейсер. Я приеду в город, сочащийся снегом, ботинками буду его проступать, видеть сотни одиночеств.

Дым, дым – везде от луж, от отоплений. Дым греет города. Я буду в большом городе, запинающейся от мостовых улиц и вечной печали.

Люди, несущие смыслы. А я буду в людском потоке, как всегда. Миллионы одиночеств. Сотни галактик. И все об одном. Таинственные ключи. Снова в чистилище.

Мое одиночество ранит меня. Я не могу любить. Я снова не могу любить.

29 / 09

France.

Все оказалось просто. Просто я живая. Я умею страдать, умею улыбаться, быть счастливой, быть несчастной. Я жива, единственная среди мертвых.

Я видела Эдуарда К.[507]. Болезненное отношение к нему – русское отношение.