– Как это можно.

Наконец, я подошла к первому и основному вопросу – о создании Богом мира и неиссякающем источнике зла и бедствий человечества, которое всегда было и будет по тексту евангельскому «много званым и мало избранным», и о цели создания мира. Но тут он меня прервал:

– На такие вопросы отвечать тотчас же я не могу; я не шарлатан, чтобы отвечать сразу и категорично… Да и вы мне можете не поверить… Вы и еще имеете вопросы?

– Да, еще несколько, – отвечала я.

– Вот лучше летом приезжайте ко мне в братство, я буду там все время до октября… сейчас напишу вам, как к нам ехать. Там мы можем поговорить. – Он встал, взял бумагу и написал несколько строк. Я нарочно смотрела, как он пишет, но у меня нет уменья определить человека по почерку.

– Вы меня простите, но я в настоящее время совсем почти на отъезде, у меня так мало времени, – говорил он.

– Я вполне понимаю, что вам некогда и прошу извинить меня – я отняла у вас время.

– Я советую вам познакомиться с Марией Петровной Мя-вой. Вот, мать – светская женщина, а она – живая душа… Еще Надежда Николаевна В., дочь профессора, очень симпатичная девушка».

Я стояла в нерешительности: кто она такая? стоит ли? – мелькнуло у меня в голове сомнение, и в то же время я была тронута его душевной деликатностью, желанием сделать что-нибудь для меня, и чтобы не обидеть его – молчала.

– Я особенно рекомендую вам Мя-ву, она очень умная, – как бы угадал мои мысли Ник. Ник. – Я сегодня буду у них обедать и скажу ей о вас, и она вам или вы ей напишите.

Я молчала. Он упомянул еще о том, что она участвует в обществе воскресного препровождения времени для молодых девиц… Я, конечно, высказала мое мнение по этому поводу, но Н.Н. постарался меня успокоить, загладив невыгодное впечатление своих слов указанием на хорошую цель этого общества. Потом я спросила его – не обращались ли к нему студенты университета – мне так хотелось бы встретить среди своих товарищей сродного мне по образу мысли. Оказалось – нет, но он обещал мне написать, если кто обратится к нему, – и, еще раз повторив свое приглашение, он простился со мною. Но тут я вспомнила о своей всегдашней осторожности и, сообразив, что он может ради характеристики передать обо мне этой барышне все то, что я ему говорила, и, пожалуй – о, стыд! – о том состоянии, в каком была я во время этого рассказа; страх и гордость поднялись во мне, и я решительно просила его не передавать Марии Петровне всего, что я ему говорила.

– Ну, скажите ей вкратце, самое необходимое, не более.

Он как будто не понял меня…