Стоявшая со мной дама просила его о помиловании, он тотчас же отпустил ее и обратился ко мне. Несколько путаясь от желания высказать как можно короче, я спросила его о юридическом образовании женщины и возможно ли применить свои познания к делу. – «На это я могу вам ответить справкой из закона, по которому женщинам запрещается заниматься адвокатурой. Кроме того, этот вопрос рассматривался в комиссии и был решен отрицательно». Я сочла нужным объяснить ему, что спрашиваю потому, что осенний семестр начинается за границей, и тратить даром время на изучение юридических наук мне бы не хотелось. – «Вот, можете сами справиться в законе. Во всяком случае я бы вам не советовал», – закончил разговор министр, направляясь к другой даме. Я поклонилась и вышла.

На душе было смутно, скверно и тяжело от сознания своей зависимости, своего рабства… «Запретили»… мужчинам легко решить этот вопрос. Но отчего запретили? – Потому что мы – женщины? – и в эту минуту я готова была ненавидеть свою любовь к родине, удерживающей меня здесь. Она одна мешает мне переменить подданство, уехать в ту страну, где женщина наиболее свободна. Мне вспомнились образованные крепостные: не в таком ли положении отчасти находимся и мы? Недаром же нам не дают изучать прав.

12 ноября

Вчера вечером скончался М.Н. Капустин. Я была сегодня на панихиде… Лицо покойного нисколько не изменилось. Вот он лежит спокойный, неподвижный, – и та рука, которая подписала разрешение на моем прошении о поступлении на курсы – уже не шевельнется более. С каким-то невыразимо-глубоким чувством смотрела я на лицо умершего; мне вспоминалось близкое прошлое, всего за 4 года назад, вспоминался мой разговор с ним, – и все тяжелое время перед поступлением на курсы. Чувство благодарности живо в моей душе, хотя и сознаю, что Капустин, в сущности, обязан был принять меня на курсы, и он сделал только то, что должен был сделать; но его два письма к матери, его старания добиться ее согласия – все это глубоко тронуло меня, и я никогда в жизни не забуду светлый, благородный образ действий Капустина.

Согласно последней воле покойного, на гроб не возлагается венков, но они все-таки есть и сложены сбоку, у стены; среди них и от университета, и «от профессоров, администрации и слушательниц В.Ж. Курсов».

У меня всегда было желание иметь его фотографическую карточку с автографом; но этому желанию, как и многим моим сильным желаниям, не суждено было осуществиться: два года назад, на акте, я лично просила Капустина дать свою карточку – он любезно согласился и потом, конечно, забыл. Теперь приобрету сама его портрет и поставлю на свой письменный стол.