Ни у кого во весь вечер не было хорошо на душе, если вдуматься глубже: все знали, что в последний раз видятся вместе…

Всем товарищам, всем вам говорю искреннее пожелание – сделать возможно больше добра, внести больше света в тьму провинции и иметь побольше сил для борьбы со злом. Прощайте! Все вы так и не узнали меня, но вы одинаково со мной стремились ко свету знания, и все одинаково дороги мне… Время нас соединяло четыре года, оно нас разделяет теперь, оно же и вновь соединит. Через сто лет оно не только давно вычеркнет всех из ряда живых – оно загладит и память о нас. Да, интересно бы знать, о ком из нас она останется?

И вот сказывается несвобода женщины. Мужчины могут строить широкие планы, мечтать о будущем, им принадлежит политическая власть. Нынче, напр., окончил в университете брат нашей Н-де и поступил в министерство иностранных дел; ему предстоит блестящая будущность – он очень способен, умен, имеет связи. Он может шире мечтать о своей деятельности, и такое самосознание много помогает при работе.

Мы же – можем двигаться только узкими, ограниченными путями, поэтому у нас не может быть такого широкого политического горизонта мышления, у нас нет дороги к власти, мы все-таки в конце концов – рабы.

Мы – существа без прав, без широкой перспективы наши пути, – как покорно введенные в хомут лошади, должны плестись по узкой колее…

Будь я свободна всегда – у меня могли бы создаваться иные планы относительно педагогической деятельности; я знаю, что я выдвинулась бы из среды педагогов – кончи я курс студентом, а не курсисткой. А теперь самое большее, на что могу я надеяться – это сделаться начальницей гимназии и только, так как влиять на жизнь глубже, сильнее – переработкой всего учебного строя, его главного основания – мы не можем, нас никогда не назначат членом совета каких-нибудь комиссий для пересмотра программ. И мы принуждены вечно изворачиваться, как белки в колесе, чтобы в отведенных нам узких рамках деятельности – сделать нечто такое, что исправляло бы основные недостатки системы. Сколько уже тратится сил на устранение их, но непроизводительно, а почему? – Потому что господа мужчины считают себя непогрешимыми авторитетами в области мысли, и, благодаря их косности, их невежеству, их рутинности – у нас вся учебная система ни к черту не годится, наше просвещение движется еле-еле, точно арба какая с отчаянным нестройным скрипом немазаных колес, и люди в ужасе от этого скрипа затыкают уши и жмутся, не хотят ни смазать колес, ни придумать новый экипаж.

Я уверена, что в будущем в России роль женщины будет интересна: в стране утвердится мысль о высшем женском образовании и явится целый ряд женщин, способных к участию в управлении страной. Но вдруг, после будущих исторических событий – мы будем вновь унижены отнятием у нас этого драгоценного права, – неужели мы сдадимся без борьбы?