Сегодня утром прихожу из библиотеки – бабушки дома нет. Я тотчас уже сообразила, что она, наверное, поехала к матери, и поскорее пошла туда. Еще когда подходила к столовой по коридору, сквозь все затворенные двери долетал до меня раздраженный резкий крик. Это был голос матери. Сердце у меня так и замерло… Не удержалась-таки бабушка! говорила!
Я пробежала столовую и распахнула дверь гостиной. Бабушка с платком в руках сидела в кресле и плакала. Около нее стояла дрожащая Надя. Мать полулежала на низеньком диване.
– А-а, вот она, вот кто это вас научил! – злобно воскликнула она, указывая на меня.
– Как посмела ты, подлая тварь, нет, отвечай, как только ты это посмела!!!
Я остолбенела и не могла сразу сообразить, в чем дело… В голову точно молотком ударило, в глазах помутилось…
– Что такое? при чем я тут? – с усилием выговорила я.
– Она не понимает!
– Саша, побойся Бога, не взводи на нее неправды, это я сама, сама, я только на монастыри, на помин души, – умоляюще твердила бабушка.
Бедная Надя, совсем уничтоженная, тихонько всхлипывала.
– Неправда! знаем мы, в чем дело! вы не о монастырях, а о внучках хлопочете! Так нет же! Я вам дам себя знать! – Глаза матери сверкали хорошо знакомою мне ненавистью, к нам, детям, и все ее существо, казалось, оживилось злобной радостью от сознания, что она может отомстить нам, дочерям, даже из могилы.
– Не на-пи-шу! Пусть все идет мальчикам, – я очень рада! Какие они мне дочки? Одна замуж вышла, другая на курсы поехала…
Я не выдержала.
– Вы же сами вышли замуж тоже против воли бабушки? или вы произвели нас на свет только для того, чтобы воспитать из нас себе рабынь? – сказала я с негодованием и вдруг опомнилась, сознавая, что с этим чудовищем бесполезно тратить слова. Сколько слез было пролито мною когда-то, в годы ранней молодости, перед этой женщиной, когда я на коленях умоляла ее отпустить меня на курсы. Как плакали мы, сестры, в детстве от ее побоев, придирок, наказаний!!
– Уйдем отсюда, бабушка, милая, уйдем скорее, – старалась я ее поднять с кресла. Но старушка не двигалась с места, точно загипнотизированная гневом дочери.
– Ишь, чего захотели! что выдумали. Пусть все идет мальчикам, так вам и надо… подлые…
И каждое слово этой женщины, как удар ножа, отзывалось во всем существе моем. Я столько выстрадала от нее, что кажется, сил нет более, а она все-таки ищет еще что-нибудь новое.
А бедная Надя тихо шептала: