Три дня перед церемонией нанесения хны 17 декабря Санам, наши кузины и подруги на Клифтон, 71, во флигеле, используемом для приемов и церемоний, репетируют песни и танцы для дружеского соревнования с семьей жениха в рамках менди. Здесь Самийя, Сальма, Путчи, Амина, прилетела из Лондона Ясмин. Еще и еще прибывают друзья из-за границы. Конни Сейферт, много сделавшая для того, чтобы заставить Зию выпустить мать из страны для лечения; Дэвид Соскинд, Кит Грегори и другие оксфордские товарищи; Виктория Скофилд, визу которой пакистанские власти не выдавали до последнего момента; Энн Фэдиман; моя соседка Иоланда Коджицки из Америки. Энн прибыла «с серьезными намерениями», она даст материал о моей свадьбе в «Лайф».

— Ты приезжала подышать дымом горящих машин и слезоточивым газом в восемьдесят шестом, — смеюсь я вместе с Энн. — Зато теперь сможешь повеселиться и потанцевать.

Чудесно, что собираются вместе люди, связи между которыми не просто не прервались, несмотря на тиранию и репрессии военного положения, но и окрепли. Прибыли юристы моего отца, прибыли бывшие политические заключенные. Вот приветствуют доктора Ниязи. Несмотря на то что с дантиста моего отца не сняты облыжные обвинения, выдвинутые военным режимом, он вернулся после шестилетнего изгнания, чтобы присутствовать на моей свадьбе. В Карачи он в безопасности, но кто знает, что ждет его в Исламабаде, куда он вернется для возобновления своей врачебной практики! То и дело мимо проходит мать, во все вникая, все проверяя, как и положено матери невесты. С 1982 года не была она в Пакистане, не удивительно, что ей по ночам плохо спится.

Семья и друзья собираются в доме на Клифтон, 70, а тысячи людей тем временем направляются в Лиари, к центру Карачи. Свадьба будет праздноваться в двух местах: здесь, дома, в присутствии семьи и друзей, и в беднейшем районе Карачи, оплоте ПНП. Мы разослали 15 тысяч приглашений нашим сторонникам, в годы военного положения упрятанным Зиею в тюрьмы, и членам семей погибших мучеников. Для них запланирован народный прием авами. Для приема оборудуется Какри-Граунд, большой стадион в Лиари, где мой отец выступил первым из политических деятелей, обращаясь к обездоленным и обсуждая с ними их нужды, где во время демонстрации 14 августа 1986 года полиция убила шесть человек, а многих других избила и отравила слезоточивым газом. Часть стадиона Какри-Граунд отвели также для общего доступа.

Вечером перед церемонией нанесения хны», закутавшись в бурка, отправилась в Лиари проверить приготовления. Представители морского профсоюза с помощью других союзов завершали последние штрихи в сооружении сцены размером сорок на пятьдесят футов из дерева и восьмидесяти тонн стальных конструкций. Установили и проверили аварийные генераторы на случай, если прислужники режима решат отключить электроэнергию. По окружности стадиона смонтировали большие экраны для демонстрации происходящего. Стадион украшен розами, жасмином, ноготками, сцена устлана коврами. Там разместятся наши семьи. Для жениха и невесты установлены два кресла. По фасадам пятиэтажных домов, окружающих стадион, развешены длинные гирлянды разноцветных лампочек, прожекторы освещают громадный портрет: отец мой благословляющим жестом возлагает руку на мою голову. В Какри-Граунд мы ожидали сто тысяч человек. По меньшей мере десять тысяч уже здесь, некоторые добирались пешком или на велосипедах из Внутреннего Синдха. Как мои братья и сестры, они не нуждаются в приглашении. Они прибыли на семейную свадьбу.