Зазвучали барабаны, посыпался дробный перестук деревянных палок. Поют женщины, моя родня громко приветствует прибывшую для церемонии менди процессию жениха. Свита жениха несет вместилище хны, вырезанное из дерева в виде павлина. Хвост резного павлина из настоящих павлиньих перьев. Моя свита возлагает на плечи прибывших гирлянды роз. Асиф шагает в центре, сестры его несут над ним платок. Я облегченно вздыхаю: он прибыл пешком, хотя в шутку грозился прискакать верхом на пони.

Мы сидим рядышком на скамье с зеркальной спинкой, инкрустированной перламутром, скамья венчает лестницу на Клифтон, 71. Я поглядываю сквозь вуаль на свою родню и подруг, на друзей, на семью и свиту Асифа. Они расположились друг против друга по обе стороны закрытых ковром ступеней. Начинается пение. Сомневаюсь, что кто-то в Пакистане слышал ранее такую текстовку предсвадебного песенного диалога. Асиф должен следить за детьми, пока я занимаюсь политикой, и не должен возражать против моего пребывания в тюрьме, дружным хором требуют Ясмин, Санам, Лале и другие участницы хора, заливаются соловьями на урду, требуя, чтобы Асиф не мешал Беназир служить родной стране. И тут же сами воодушевленно отвечают за Асифа:

— Это все приятно мне,

Буду я служить жене,

Пусть жена служит стране…

Гости, две сотни наших ближайших друзей и родных, хлопают в ладоши, беседуют под цветастым навесом, наконец, направляются к столам. На лице матери слезы. То ли это признак умиления, то ли она возмущена количеством репортеров, умудрившихся пролезть в сад, несмотря на усиленную охрану, и берущих жениха и невесту под прицел фотообъективов. Менди — церемония сугубо семейная, но извещение в газетах о двухдневной «свадьбе века» субконтинента не могло не привлечь прессу арабских стран, Германии, Франции, Индии, Соединенных Штатов, Британии, международных информационных агентств и, разумеется, местные средства массовой информации.

Хотела бы я, чтобы брат Мир тоже был на моей свадьбе, особенно следующим вечером, на церемонии ника, в кульминационный момент свадьбы. Он не смог присутствовать и на свадьбе Санам. И мы не смогли участвовать в его свадьбе в Афганистане. Брат грозился проникнуть в страну тайком, но мать строго-настрого запретила ему это. Слишком велик риск.

— Спокойно, не беги, не на партсобрание, не опоздаешь, — шипит сквозь мою розовую вуаль прямо мне в ухо Санни, придерживая меня. Она и мама сопровождают меня к помосту в саду.

— Невесте надлежит выступать степенно, — поддакивает сзади несущая над моей головой Священный Коран тетушка Бехджат, стараясь не отстать.