Я сдерживаю свой порыв, ступаю размеренно, потупив взор, занимаю свое место на помосте. Подходит улыбающийся Шад, мой кузен.

— Где мужчины? — спрашиваю я его, от волнения позабыв все о ритуалах, о том, что маульви из нашей семейной мечети сейчас читает над женихом брачные молитвы и обеты.

— Манзур аххай? — Принимаешь? — спрашивает Шад на синдхи.

Я полагаю, что он интересуется, готова ли я, можно ли приглашать жениха со свитой.

— Аххай, — киваю я. Конечно же готова. — Куда они подевались?

Но Шад, шире расплывшись в улыбке, еще дважды задает тот же вопрос.

— Аххай, аххай, — отвечаю я дважды, и до меня постепенно доходит, что, не осознав торжественности момента, я стала замужней женщиной, трижды сказав традиционное «да» свидетелю-мужчине.

Вокруг меня семь вещей, названия которых начинаются на «с», а также сласти на блюдах, орехи в серебристой и золотистой фольге, серебристые свечи в серебряных подсвечниках. Сад подсвечен тысячами белых огоньков, серебристая мишура, окаймляющая помост, отбрасывает световые блики. Мои родственницы держат над моей головой прозрачный зеленый с золотом платок, под сенью которого ко мне присоединяется Асиф. Мы вместе глядимся в подставленное нам зеркало, впервые видя друг друга в качестве супругов. Звучат здравицы в честь новобрачных; мать и тетки мелют над нашими головами сахар, чтобы совместная жизнь оказалась сладкой, нас мягко сталкивают лбами, чтобы подчеркнуть наш союз.

Шумной выдалась эта ночь в Карачи. Перед домом на Клифтон, 70, несметная толпа, каждый хочет хоть краешком глаза глянуть на новобрачных, направляющихся к находящемуся в квартале ходьбы Клифтонскому парку на частный прием. Добровольцы ПНП, прилагая неимоверные усилия, пробивают узкую тропу для гостей, которым предстоит преодолеть путь в несколько сотен ярдов. Когда мы часом позже отправились на прием авами в Лиари, народу на улицах не убавилось. Из аудиосистем автомобилей разносились свадебные песни, написанные к нашему бракосочетанию и вынырнувшие практически одновременно по всему Пакистану. Повсюду цвета ПНП, огни и флаги, свободно развевающиеся там, где год назад полиция топтала их ногами, избивая и убивая людей, отравляя их слезоточивым газом.

Толпа на Какри-Граунд выросла до двухсот тысяч человек, все на стадионе не уместились. Здесь Асиф впервые ощутил масштаб популярности ПНП, любовь к нашей партии со стороны народных масс. Он озабоченно следил, как телохранители прокладывали путь нашему джипу. На стадионе негде было яблоку упасть, полностью забила публика и балконы окружающих домов. Женщины — члены ПНП в течение четырех дней паковали сласти в коробки цветов партии для раздачи в Лиари. Сорок тысяч коробок разошлись в течение часа.