Зондаж со стороны Зии этим и завершился, и я продолжила поездку по стране.

Благодарение Господу, я чувствовала себя бодрой и энергичной. «Я бы не подумала, что вы беременны, — сказала мне женщина-врач, встреченная во время одной из поездок. — Собственно, мы так и не думали. Мы полагали, что это ваш предвыборный маневр с целью надавить на Зию». К моему удивлению, многие в стране разделяли этот скептицизм. «Меня заели вопросами, как ты умудряешься сохранять такой темп, если у тебя ожидается прибавление в семействе?» — пожаловалась мне как-то Фахри. Но не до отдыха было, слишком многое поставлено на карту. По конституции Зии выборы полагалось провести в конце августа.

Двадцатого июля я завтракала на Клифтон, 70, с послом Австралии, когда мне принесли листок с сообщением: Зия только что объявил дату выборов. Шестнадцатое ноября. Признав, что согласно конституции выборы должны состояться в 90-дневный срок со дня роспуска Национальной ассамблеи, Зия обосновал свое решение отложить выборы наступающим сезоном дождей, мусульманским месяцем траура (мухаррам) и месяцем паломничества (хадж). Напряженность, неизбежная в мухаррам, сделает выборы невозможными, озабоченно констатировал Зия. И ни в коем случае нельзя лишать возможности участия в выборах 90 тысяч пакистанских паломников. А ливни уже вызвали наводнения в некоторых районах страны. Я восприняла эти генеральские доводы весьма скептически. Истинной причиной задержки выборов, конечно же, явилось мое состояние. Зия не хотел видеть меня на выборах.

Но по крайней мере, Зия объявил дату, и мы вздохнули с некоторым облегчением, весьма, впрочем, умеренным, ибо диктатор уже нарушил конституцию, перенеся срок на ноябрь. Нет гарантии, что он не отыщет в ноябре какую-нибудь отговорку, чтобы вообще отменить выборы. Не знали мы, допустит ли Зия выборы на партийной основе. Множились признаки паники в лагере диктатора. Увольнение правительства Джунеджо и роспуск парламента нанесли чувствительный удар по «Мусульманской лиге». Зие предстояло теперь снисходить до заискивания перед уволенными министрами, которых он только что заклеймил как прожженных воров и полных бездарей. Эти господа, включая и самого Джунеджо, — единственные факторы, которые смогли бы прекратить разброд в «Мусульманской лиге», снова сплотить ее перед лицом грозного противника — Пакистанской народной партии.

В попытках залатать прорехи, склеить им самим разбитые горшки, Зия восстановил в должностях девятерых министров из разогнанного им кабинета. В числе семнадцати министров его временного правительства (плюс один государственный министр вне кабинета) оказалось семеро членов разогнанного сената и десять бывших членов Национальной ассамблеи. Зия даже публично принес извинения униженным и оскорбленным им бывшим законодателям за обвинения в продажности и злоупотреблениях. Это извинение по умолчанию распространялось и на изгнанного с позором Джунеджо. Через неполных два месяца Зия осознал, что не может обойтись без этого человека.