Но 21 сентября всякое дальнейшее гадание стало излишним.

— У нас сын, — услышала я гордый, довольный голос мужа, очнувшись от наркоза. — И вылитый я. — Больше я ничего не разобрала, снова погрузившись в забытье.

В следующий раз пришла в себя от взрыва петарды или какой-то шутихи под окном. Там фейерверк, барабаны, пение, крики «Джайе Бхутто!» Народ празднует рождение наиболее политически «нагруженного» младенца Пакистана.

Мы умышленно держали в тайне предполагаемую дату рождения ребенка, чтобы не дать возможность Зие манипулировать датой выборов. Медицинский персонал сообщал, что агентура военных пыталась получить доступ к моим медицинским документам, но я с согласия врача держала их при себе. Ошибочные прикидки придворных мудрецов Зии выдали 17 ноября, и Зия назначил выборы на 16-е.

Мы обманывали Зию, а ребенок обманул нас всех. По нашим расчетам ему положено было появиться на свет в середине октября, но Господь благословил нас им на пять недель раньше. Таким образом, сын мой предоставил мне достаточно времени, чтобы более или менее оправиться к началу предвыборной кампании, к середине октября.

Ребенок родился меньшего роста, чем я и мои братья, однако, благодарение Богу, крепким и здоровым. Сразу после его рождения Асиф прошептал ему в ухо азан, мусульманский призыв к молитве. Асиф не мог оторваться от сына, и я радовалась, что мой ребенок, как и я, узнает счастье отцовской любви.

На Клифтон, 70, посыпались поздравительные телеграммы, письма, открытки. Цветочные и кондитерские лавки города не успевали подвозить товар. Дом завалили тортами с глазурью цветов ПНП. Мы отправляли их, а также и цветы, политическим заключенным в тюрьму Карачи, персоналу и пациентам больниц и в дома наших мучеников. Асиф послал сласти в сиротский приют, находящийся возле его ипподрома. В газетах статьи, статейки и карикатуры: «Младенец одурачил президента!» Я откладываю их для сына, когда подрастет, ознакомится.

Все хотят получить фото нашего ребенка, включая и иностранных репортеров. Асиф, однако, колеблется, протестует, возмущается тем, что ничего в нашей жизни не остается личного. Но запросы множатся, Асиф соглашается, и мы выпускаем официальное фото. Когда я впервые после рождения ребенка летела в Ларкану, один из пассажиров подошел и заговорил о моем малыше. Он вынул бумажник и продемонстрировал мне этот наш семейный снимок.

Поскольку ребенок оказался «досрочным», с именем мы не успели определиться. Я получила множество писем с предложениями назвать сына в честь моего отца. Но в Пакистане право назвать ребенка в честь деда переходит по мужской линии, и я не хотела нарушать устоявшейся традиции.