Продолжалась кампания запугивания, на меня сыпались угрозы. Попытались впутать меня в историю с угоном самолета. Через своих подставных лиц пакистанская разведка наняла угонщиков в Равалпинди. Им выдали фальшивые документы с именами членов группы аль-Зульфикар. 26 марта 1991 года они захватили сингапурский самолет со 129 пассажирами на борту. Пакистанские организаторы угона не учли, что я уеду в Ларкану, где я и заночевала. Туда ко мне прислали чиновника, который заявился среди ночи и настаивал, чтобы меня разбудили. Он утверждал, что угонщики угрожают убить всех пассажиров, если я не прикажу им этого не делать. Так планировали создать впечатление, что я командую террористами.

К счастью, моя охрана отказалась меня будить. Пока чиновник спорил с моей охраной, сингапурские власти решились на штурм самолета, всех террористов убили. Опубликовали их снимки, всплыли их настоящие имена, все узнали, что аль-Зульфикар не имеет никакого отношения к угону. Так провалилась очередная направленная против меня провокация.

Столь же топорно организовали и покушение на меня в следующем году. Я возвращалась домой в Ларкану, когда по моей машине выпустили ракету, попавшую в сопровождавший меня полицейский фургон. К несчастью, погибли шестеро полицейских.

Став лидером оппозиции, я открыла новую главу своей профессиональной деятельности. Я начала выступать с речами и лекциями по всему миру, в особенности в США. Это давало мне возможность обращаться к общественности, к людям, влияющим на общественное мнение, формирующим его. Говорила я о судьбе демократии в Пакистане, пользовалась средствами массовой информации, встречалась с конгрессменами США и парламентариями Британии и Европы, с членами пакистанской диаспоры. Я и сейчас продолжаю разъезжать с лекциями по всему свету.

Я верю, что моя работа в Национальной ассамблее, мои книги и статьи, мои заграничные лекционные поездки привлекли внимание к состоянию демократии в Пакистане. Именно благодаря этому вниманию Наваз Шариф, несмотря на подавляющее большинство в парламенте, оказался в изоляции и сцепился с военными, выпустившими его на большую политическую арену. Одновременно мир захлестнула волна терроризма.

По моему мнению, начало века терроризма совпадает с пакистанскими выборами 1990 года и с формированием правительства Наваза. Акты терроризма, хотя на них и не обращали должного внимания до второго нападения на Центр мировой торговли в Нью-Йорке в 2001 году, стали катализатором конфликта между исламом и Западом, названного Сэмюэлем Хантингтоном из Гарварда «конфликтом цивилизаций».