Не нужно обладать даром прозорливости, чтобы понять, что экстремисты рассматривали меня как помеху своим планам. Они стремились полностью контролировать Пакистан. Вследствие этого они не жалели сил, энергии и ресурсов, чтобы избавиться от моего правительства. Я всерьез полагаю, что существует некоторая причинная связь между тем, что наиболее масштабные злодеяния террористы совершили, когда им не приходилось иметь дело с демократическим правительством Пакистана, когда они могли хозяйничать в стране бесконтрольно, не боясь последствий. Это относится к взрывам в нью-йоркском Центре мировой торговли в 1993 и 2001 годах, к взрыву в Бомбее, к акции в парламенте Индии, к нападениям на американские посольства в Африке и на американский эсминец «Коул» в Йемене. Я уверена, что, если бы мое правительство не смогли дестабилизировать в 1996 году, Талибан не позволил бы Усаме бен Ладену обосноваться в Афганистане, открыто вербуя и обучая молодежь со всего мусульманского мира, готовя жертв и убийц для объявленной им в 1998 году войны Америке.

Во время моего второго срока меня снова пригласили однажды в Генеральный штаб для ознакомления с обстановкой. Руководитель штаба военных операций генерал-майор Первез Мушарраф — тот самый, который впоследствии стал начальником Генерального штаба, узурпировал власть и назначил себя президентом, — обстоятельно описывал ситуацию.

И снова я услышала старую песню о том, как славно и безболезненно Пакистан захватит Сринагар, какие я пожну лавры, стоит только отдать приказ доблестной пакистанской армии. И никакой войны с Индией, заверил меня генерал.

— А что потом? — спросила я его. Генерал удивился моей наивности:

— Потом пакистанский флаг взовьется над зданием парламента в Сринагаре.

— А что потом? — повторила я.

— Потом вы сообщите в ООН, что Пакистан овладел Сринагаром.

— А что потом? — напирала я. Генерал почувствовал себя неуютно.

— Потом… Потом пусть меняют карту мира в соответствии с реальной обстановкой.

— А что мне скажут в ООН, вы тоже знаете? На этот раз генерал промолчал.

— Совет Безопасности единогласно примет резолюцию, осуждающую нас и требующую вывода войск без всяких предварительных условий. И мы за все потуги останемся униженными и оплеванными, в полной изоляции.

На этом я с генералом и распрощалась.

Попытки меня устранить привели к организации в сентябре 1995 года заговора бригадного генерала Мунтассира. Его группа собиралась доставить в Исламабад оружие, захватить Генеральный штаб, расстрелять во время заседания всех генералов, затем от их имени пригласить на заседание меня и тоже уничтожить.