«Весна 1980 года, ВТО. Вечер в кругу артистов. Артисты в зале, артисты на сцене. Замечательное веселое настроение. Маленький зал — битком. Сижу, тесно прижатая к чьей-то жаркой спине. Рядом очаровательная черноглазая женщина с короткой стрижкой. Мне понравилось, как добро смотрит она на все вокруг. Кажется, я ее где-то видела. Может, в кино? Да вроде нет… А… я ее видела на студии. Ну да, на студии „Мосфильм“. Чья-то жаркая спина потеснила меня, человек развернулся ко мне лицом, и я сказала: „Ой, Эльдар Александрович, здравствуйте!“ — „Здравствуй, Люся… Познакомься, это моя жена Нина“. Мы все трое улыбнулись друг другу, словно не было обидных лет глупой размолвки. <…>

Как только я заговорила с той очаровательной женщиной на вечере в ВТО, я все поняла. Я почувствовала в ней покой и надежность. За этой величавой хрупкой женственностью, за нежным голосом скрывается стальная выдержка и воля. Какое у нее сильное мужское рукопожатие. Она талантливый редактор, хотя никогда не работает в картинах своего мужа-режиссера. А в „Вокзале“ она была для нас троих: Рязанова, Басилашвили и меня — всем. И первым зрителем только что отснятого материала на мониторе. И покоем. И выдержкой. И стойкостью. И терпением. И нашей любовью».

Роль пианиста Рябинина, в свою очередь, заранее предназначалась Олегу Басилашвили. Рязанов впервые решил использовать в создании характера подлинные человеческие качества одного из своих любимых актеров, а не натягивать на него шкуру гнусного лицемера, как в «Служебном романе» и «Бедном гусаре».

«Надо заметить, что люди делятся на тех, кто сторожит, и тех, кого сторожат. Герой нашего повествования Платон Сергеевич Рябинин принадлежал, к сожалению, ко второй категории человечества. Хотя, правда, он вовсе не походил на преступника. Это был мягкий, застенчивый человек лет сорока. По его простодушному, доверчивому лицу было понятно, что он не способен на неблаговидные поступки. Такой ни карьеры не сделает, ни Уголовный кодекс не нарушит», — дается протагонисту характеристика на первой же странице сценария.

И Рязанов, и Басилашвили очень часто рассказывали историю о том, как после съемок «Бедного гусара» первый дал второму расписку, что обязуется снимать его в каждом своем следующем фильме. В 1985 году ленинградский сатирик Михаил Городинский на основе этого факта написал для Басилашвили презабавный монолог, который тот и прочел со сцены Центрального концертного зала «Россия» в рамках рязановского творческого вечера «В кругу друзей» под хохот виновника торжества и всех остальных зрителей: